– Станислав выдавил из себя улыбку. – Заодно и отвара какого попрошу, чтобы сердце успокоить.
Лишь когда двери за его спиной закрылись, он смог выдохнуть. Станислав дрожал, ноги от страха подкашивались. Почти попался! И ведь какой настойчивый этот Баян, до последнего верить отказывался!
Станислав к лекарю не пошел, вернулся в опочивальню, смыл кровь с лица и стал думать, как дальше себя вести. Если вызовется помогать дружинникам искать Малушу, может ненароком выдать себя, так что лучше держаться подальше. Но и без дела сидеть нельзя: наверняка все ждут от него яростных попыток найти возлюбленную.
Еще и Ведана…
От сестры Станислав тоже решил держаться подальше. Видения посещали ее часто, но всегда разные; Ведана сама не знала, что увидит в следующий раз. Но вот если она решит в заговоренную воду посмотреть, то поймет, как Малуша умерла.
Подумав, он отправился в город. Бродил по улицам, скорбное лицо корчил. В лавки заходил, на рынок заглянул, все спрашивал, не видел ли кто Малушу. Кто-то из горожан уже знал, что случилось, другие охали и ахали, когда Станислав им о пропаже девицы рассказывал.
Одним словом, как мог изображал влюбленного, почерневшего от тоски.
Устав от бесцельных скитаний, Станислав вышел за стены и направился к реке, к тому самому месту, где утопил Малушу. Не знал, почему его туда потянуло, ноги сами вели. Но, увидев быстрое течение, Станислав поморщился: вспомнил безжизненное тело, которое по земле волок.
Оглядываясь по сторонам, словно вор, он приблизился к воде, внимательно осмотрел примятую траву и влажную землю: следы искал.
За несколько дней ничего на берегу не осталось, никто не смог бы понять, что он здесь был.
Успокоившись, Станислав по течению реки пошел, вглядываясь в бурлящую воду: тело-то могло за любую корягу зацепиться да так и висеть на ней до сих пор. Но ничего хоть сколько-нибудь похожего на покойницу Станислав так и не заметил: видно, унесло ее далеко от этих мест.
Ему полегчало, будто камень с души упал. Если не найдут Малушу, то и его обвинить не в чем будет.
Сам того не ведая, Елисей Станислава прикрыл, когда сказал, что девицу и сжечь могли вместе с другими хворыми.
В тот вечер Станислав ложился спать со спокойным сердцем. Чувствовал вину, конечно, сожалел о содеянном, но так боялся за собственную судьбу, что остальному значения не придавал.
Он проснулся глубокой ночью и увидел, что ставни открыты. Заворочался в постели, перевернулся на другой бок и вдруг заметил, что рядом кто-то лежит.
