Вставив серьгу, отступил на шаг и удивился тому, как она изменила Владлена: теперь он выглядел залихватски.
– Мой черед!
Лука с сомнением посмотрел на друга, но покорно сел на лавку и убрал волосы, чтобы те не мешали.
– Ты раньше-то такое… Ай!
Мгновения не прошло, а Владлен уже вдевал серьгу в ухо Луки. И так это у него ловко получилось, будто всю жизнь он только этим и занимался.
– Батюшек штопал, – пояснил Владлен. – Каких только ран не повидал.
– Теперь мы похожи на дураков, – вздохнул Лука.
– Отчего же?
– С украшениями одинаковыми ходим.
– И вовсе не с одинаковыми! И у меня правое ухо с солнцем, а у тебя левое со звездой. Да и какое тебе дело вообще до того, что другие подумают?
– Никакого, – ответил Лука. – Но мне все равно не нравится.
– Вот разделит нас доля, будешь глядеть на звездочку и меня вспоминать.
– Разделит? – Лука нахмурился.
– Да ладно тебе! Я же пошутил. – Владлен успокаивающе похлопал его по плечу. – Такой ты сразу серьезный стал…
– Это было не смешно.
Луке не нравилось думать о том, что однажды их дороги разойдутся. Не просто так клятва верности дается, не пустые это слова. Чем больше времени проходило, тем сильнее он к Владлену привязывался, и мысль о разлуке отзывалась в сердце тупой болью.
– Ну, чего ты? – Владлен толкнул Луку плечом. – Прости, хорошо? Никому прежде дела до меня не было.
– А Рыж?
– Ну, то Рыж… Это другое.
Владлен горько усмехнулся и пошел иглу возвращать, а Лука понурил голову и прикрыл глаза."
"Так или иначе, однажды придется ему Владлена отпустить, если не из-за охоты, то из-за сердечной привязанности.
И придется как-то справиться с этим, смириться, принять его выбор. Не всегда друг юным будет, поутихнет тяга к приключениям, и он осядет, заведет семью, дом…
Лука своего дома не помнил почти, не знал, куда ему возвращаться. Никто не ждал его, никто не тосковал по нему, в целом мире был один только Владлен, светом своей души согревший его в ту проклятую зиму.
– Может, медовуха тебя развеселит?
Лука поднял голову и посмотрел на Владлена.
Тот держал в руках две кружки, улыбался, но на дне его глаз затаилось беспокойство.
– Давай узнаем.
Горькую отраву, в которой люди и горе и радость топили, Лука не любил, но все же сделал пару глотков, чтобы окончательно убедиться, что не по нутру ему это. Тут же худо стало, музыка превратилась в сплошной барабанный бой, к горлу подкатила тошнота.
Елисей явился в сопровождении дружинников и Веданы.
