Не только собеседница из нее оказалась скверная, но и помощница. Ярина фыркнула, подняла подол и завязала узлом над коленями, а закончив, схватилась за нижнюю ветку и начала забираться на дерево.
Кое-как добравшись до дупла, она заглянула в него и увидела перепуганную белку. Та смотрела на незваную гостью глазами-бусинками, прижав лапки к груди.
– Тебя я не трону, – серьезно сказала Ярина, – но коль есть у тебя чем угоститься, ты поделись, пожалуйста.
Белка медленно приблизилась к ее руке, обнюхала и вылезла из дупла.
Села на ветку повыше, склонила голову и стала смотреть, как глупая женщина грабит ее гнездо.
Нащупав белкин схрон в углублении, Ярина вытащила жменю орехов и каких-то сушеных ягод, подняла голову и сказала хозяйке:
– Спасибо, что помереть не дала. Остальное себе оставь, пригодится еще.
Ярина спускалась медленно, но все равно изранила колени. Оказавшись на земле, она заметила выступившую на коже кровь, обтерла ее и без того грязным краем сарафана, а после села на теплую землю рядом с Бурой и разжала ладонь, в которую поместилась вся ее добыча.
Что ж…
С орехами все просто: сразу видно, что белка натаскала их из шишек, а вот ягоды… Сморщенные и высохшие, они совсем потеряли привычный вид, и Ярина не понимала, можно ли ими отравиться.
Подсунув ладонь под нос Бурой, она спросила:
– Что скажешь? Помру, если съем их?
Медведица вытянула губы, принюхалась, а после коротко рыкнула, явно уверенная, что Ярина поймет.
– Что ж, хорошо.
Вот эту, черную, все же выброшу, мало ли что… Если помру – смерть моя будет на твоей совести.
Несколько ягод и пара орехов голода, конечно, не утолили, но на душе у Ярины стало немного легче. Она улеглась возле Бурой, подняла взгляд к темнеющему небу и долго смотрела на зажигавшиеся звезды.
«Значит, доля моя такая. Кто-то всю жизнь в поле спину гнет, кто-то со скотиной умеет обращаться, а я, выходит, колдушка теперь. Зря не верила бабке, но что уж теперь, улетела она птицей, ей мои извинения не нужны.
Надеюсь только, что там, куда ее унесли крылья, жизнь спокойной будет. Без неблагодарного сына, без бестолковой невестки и без глупой внучки…»
Позволив себе поверить в обретенную силу, Ярина сосредоточенно прищурилась, высматривая на фоне темного неба хоть что-нибудь живое. Долго ждать не пришлось: ночная пичужка быстро промелькнула меж черных ветвей, но Ярина успела зацепиться за биение крошечного сердечка.
