Так или иначе, уходить от медведицы не хотелось – рядом с ней было спокойно.
У воды они просидели до полудня. Солнце поднялось, птицы запели, Бурая встала и пошла вдоль ручья, а Ярина пристроилась рядом. На душе у нее скверно было, но она не позволяла дурным мыслям сломить ее.
Да, отказались от нее матушка с батюшкой, да, прогнали соседи из деревни, так что ж теперь, руки на себя наложить? Нет уж, не привыкла Ярина отчаиваться, как бы темен ни был ее путь, к свету она обязательно выйдет, а коль не получится, сама огонь разведет!
Болели синяки и ссадины, идти тяжело было, да и на душе раны остались, но Ярина лишь выше поднимала подбородок.
Нашла ветку упавшую, забрала ее с собой. Хромая нога давала о себе знать, но с палкой стало сподручнее. В волосы набился лесной мусор; наверняка теперь она походила на лешего, но оно и к лучшему – на лешего с камнями вряд ли кто-то пойдет."
"Бурая раздвигала боками кусты, тропинку протаптывала, а Ярина брела следом. Вскоре есть захотелось, да так, что голова закружилась: во рту макового зернышка не было давным-давно.
Она прищурилась, пытаясь высмотреть хотя бы ягоды, но ничего не замечала, а то, что оказывалось на виду, слизывала Бурая.
– Далеко идти-то? – наконец спросила Ярина. – Не ответишь, да? Оно и понятно… Знаешь, коль помру я от голода, ты мои косточки-то обглодай, чего добру пропадать.
Посмотрела на нее Бурая как на неразумную, головой тяжелой мотнула и пошла дальше. Вскоре шутить Ярине расхотелось: она устала, от голода сводило нутро. С неба солнце пропало, начало темнеть, а к селу они так и не вышли.
– Не помру я от голода, не помру… – бормотала Ярина. – Где ж это видано, чтоб колдушки просто так помирали? Зазря я, что ли, в деревне выжила?
Бурая тем временем подошла к дереву и потерлась об него. Ярина присела на пенек, оперлась на палку и прикрыла глаза. Ноги гудели, тело одолела слабость. Взглянув на подол сарафана, скривилась – рвань одна от него осталась. Как в таком виде к людям выходить? Чего доброго, и селяне камнями ее встретят.
– Ты дальше-то пойдешь? – спросила Ярина. – Или устала?
Бурая снова не ответила, встала на задние лапы и потянулась, вонзив острые когти в кору. Будто… указывая на что-то?
Кряхтя от боли в хромой ноге, Ярина поднялась с пня и подошла к заинтересовавшему медведицу дереву. Там, в тени густой листвы, оказалось спрятано небольшое дупло.
– Там что-то есть? А, чего я спрашиваю, собеседница из тебя скверная.
Рыкнув на нее, Бурая отошла от дерева и завалилась набок.
