– Елисей взъерошил волосы. – А вы, Лука? Тоже уйдете?
– Да, – ответил он. – Только просьба у меня к тебе есть, царь.
– Проси, сам знаешь, я перед тобой в неоплатном долгу.
– Пусть Всеволод с нами отправится.
Елисей вперед подался и удивленно спросил:
– Но зачем?
– Он захиреет в своих покоях. Пусть клетка его и золотая, но он несчастлив. Среди волкодлаков ему скучать будет некогда.
– Поручим ему щенков нянчить, – поддакнула Даная. – В нашей стае все при деле, хоть хромые, хоть косые, и ему место найдется!
– Но как же, – пробормотал Елисей, – я ведь все для него делаю, ни в чем не отказываю.
– Он исхудал, на тень стал похож. – Лука не собирался отступать. – Однажды на собственных волосах повесится от тоски, помяни мое слово. При дворе нет для него дел, а в стае он никогда не останется без присмотра и сам будет полезен.
– Отпусти его, – мягко сказала Ведана. – Волкодлаки дело говорят.
– Думаешь? Что ж… – Елисей откашлялся и громко произнес: – Пусть будет так! Если он согласится уйти с вами, я держать его не стану.
Всеволод согласился.
Глава 28. Владлен
– Чуешь? Пахнет родным домом. – Рыж приосанился и подстегнул лошадь. – Ох и рада Зарина будет, что ты вернулся."
"Владлен неопределенно повел плечом и продолжил глядеть вперед. Радоваться ему хотелось меньше всего, воздух казался смрадным, летнее солнце раздражало. Может, дело было в том, что свою душу он оставил в дальних краях, там, у реки. Вырвал, вырезал еще живую и бросил на землю.
До сих пор губы огнем горели от сказанного. Так сильно, как сейчас, Владлен еще никогда себя не ненавидел.
Знал бы Лука, чего стоило произнести заветные слова, которым Даная научила. Владлен об этом тысячу раз пожалел, тысячу раз хотел повернуть назад, но упрямо за Рыжем шел. С каждым шагом желание провалиться в Навь удваивалось.
Кто-то из них должен был принять решение, и Владлен эту ношу на себя взял. Если их связь разорвалась, они не должны были пострадать, но почему-то ему казалось, что из него вот-вот кровь хлынет и потроха вывалятся.
Лука бы никогда не предал его, никогда бы не отказался, бросил бы стаю, лишился единственной возможности обрести семью, а Владлену этого не хотелось. Хоть друг и клялся, что всего ему хватает, хоть и утверждал, что ничего ему не нужно, Владлен знал, каково быть сиротой.
«Он теперь вольный, – сказала ему Даная, – так отпусти его и позволь со своими по жизни бежать».
И Владлен отпустил.
