Самое страшное заключалось в том, что умерших никто не хотел сжигать. Боялись к ним прикасаться, ожидая, что тела истлеют в руках так же, как дитя, которое принесли во дворец. Не помогали ни уговоры, ни приказы – ратники и дружинники отказывались иметь дело с покойниками. Почерневшие тела лежали то тут, то там, люди их сторонились, не понимали, что без сожжения все станет только хуже.
– Будь проклят царь и вся его семья до седьмого колена, – зло бросил мужик, мимо которого Лука проходил.
Он хотел остановиться и проучить дурака, но не стал: задай Лука взбучку наглецу, люди вокруг тут же ему на подмогу кинутся, ведь все думали точно так же.
– Все плохо, – тихо сказал Ораз. – Многие люди ночью сбежали.
– И унесли с собой заразу, – сквозь зубы прорычал Лука. – Дурачье.
– Люди и так глупые, а от страха еще глупее становятся.
– Тут даже спорить не стану.
Лука вздохнул и направился к небольшому шатру неподалеку от царского.
За пологом было душно, но пахло куда лучше, чем на улице.
На обитой тканью лавке сидел Всеволод. Он был бледен, темная повязка закрывала провалы, оставшиеся на месте глаз.
– Как ты тут? – Лука подошел к парню и положил руку на его плечо.
– Сижу, слушаю, – ответил тот. – Как глаза потерял, слышать стал намного лучше прежнего. И не нравится мне то, что из-за стен доносится. Темные времена настали.
– Я хотел бы поспорить с тобой, но спорить тут не о чем. – Лука тяжело опустился на лавку. – Боишься?
– Как сказать, – задумчиво произнес Всеволод.
– Боюсь, конечно, но от страха пока не обезумел.
– Это уже хорошо. Народ на улице на бесноватых начинает походить.
– Можно ли все исправить?
– Мертвых не вернуть, а вот живых спасти еще можно. Так Рыж говорит, а ему я доверяю.
– А если охотник неправ? Что, если смерть ведьмы ничего не даст?
– Все помрем. Ваши земли опустеют, прости уж за правду. Люди не понимают, что хворь разносить нельзя, сбегают из стана, уносят с собой мор, чтобы великодушно поделиться им с ближним в соседней деревне.
– Какая жуть. – Всеволод зябко поежился, несмотря на царившую в шатре духоту. – И ты готов умереть вместе с остальными?
– А готовы ли горожане умирать? Нет конечно, но и выбора у нас не осталось. Если мор ко мне может пристать, то я уже хворый, даже если пока не почернел.
– Почернел?
Пришлось рассказать, как захворавшие выглядят. Всеволод побледнел пуще прежнего, отставил кружку и дрожащими руками принялся лицо тереть.
