– Ораз преградил Луке путь.
– У меня сердца нет. Думаешь, мор мне страшен?
– Не знаю, но вожаком рисковать не стану.
– Погляди: какой из меня вожак? Ты ведь разумный, понимаешь, что я чужак в вашей стае. Кто меня будет слушаться?
– Все. Ты победил убийц Наримана, никто не посмеет слова против тебя сказать.
Лука вздохнул. Каким бы умным Ораз ни был, традиции племени значили для него куда больше, чем здравый смысл.
– К тому же, – вдруг добавил тот, – если твой друг увидит, что я подпустил тебя к хворым, он шкуру с меня спустит.
– Ты Владлена боишься? – удивился Лука.
– Он изменился, – бросил Ораз. – Совсем другим стал. Не тянет к нему больше: он свет не источает.
– Ничего такого не чувствую, – пробормотал Лука.
– Потому что у тебя нет сердца, да и ваша связь разрушена.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты сердце подарил ему с клятвой, а теперь, – Ораз постучал пальцем по груди Луки, – пусто тут. Клятвы тоже не стало.
Лука почувствовал, как на лбу выступила испарина. Он об этом не думал, даже не предполагал, что подобное может случиться.
– Не говори ему, – попросил он Ораза. – Прошу тебя.
– Ты вожак, как скажешь, так и поступлю.
– Не как вожак прошу, как друг. – Лука сжал плечо волкодлака. – И Данае скажи.
– Тогда я тоже тебя как друг попрошу: не подходи к хворым, если не хочешь, чтобы твой человек сшил из наших шкур зимнюю одежду. Или Ныгмет.
Что ж, это было справедливо. Лука кивнул.
С каждым новым рассветом ему становилось хуже. Силы словно утекали из тела, бросало то в жар, то в холод.
Если бы он не знал, что люди без сердца мгновенно умирали, решил бы, что близится его час.
Хворых жителей Ярилова града отделили от основного стана, поставили ратников сторожить их, но людям это не нравилось. Они стенали с утра до ночи, проклинали царя, грозились ему злыми духами во снах являться. Они почему-то решили, что во всех бедах Елисей виноват, и никто не мог их переубедить.
Пока ратники во главе с Рыжем собирались в дорогу, Лука бродил по стану, слушал, что люди говорят, смотрел, как надежда тает в их глазах, и ему становилось так тошно, хоть в петлю лезь.
Но хуже всего дела обстояли с больными."
"Мор уродовал тела, иссушал их. Они не могли ходить, их ноги превращались в почерневшие бесполезные культи. На лицах пятна появлялись, напоминавшие плесень, и над этими пятнами облачка спор поднимались, которые ветер разносил. Лука не сомневался в том, что почти все люди вокруг больны, просто многие еще не знают об этом.
