Все-таки в здании моего успеха есть и его маленький кирпичик.
Фион выдала в постели всё, что накопила за месяцы разлуки. В продолжительных рейсах есть свой плюс. К моменту возвращения домой жена становится немного чужой, а потому интересной. Как будто начинаешь роман с новой женщиной. Само собой, и у нее как бы новый муж. Тем более, что провожала барона, а встретила графа. Фион спокойно отнеслась к этом известию. Только ночью, в постели, рассказала, почему.
– Когда я была маленькой, отец взял меня в Бангор на ярмарку.
Там ко мне подошел друид и заявил, что я стану женой эрла. После этого все стали дразнить меня эрлессой, особенно отец. «Сеньора эрлесса, подои козу!» – передразнила она низким голосом. – После того, как отец погиб, все перестали дразнить меня. Вскоре и я забыла предсказание друида. Только когда увидела тебя на берегу, вспомнила и решила, что ты – мой эрл.
– А что подумала, когда узнала, что я не эрл? – шутливо спросил я.
– Потом это уже стало неважно, – искренне ответила она.
За несколько дней до нашего возвращения в замке побывал гонец от графа Честерского, который передал, что меня будут ждать в середине мая в Бристоле со всем войском, которое смогу набрать.
Жаль! Я собирался провести два месяца в Уэльсе, получая деньги за хорошие отношения с валлийцами. Видимо, Ранульф де Жернон договорился с ними о перемирии.
Оставшееся до похода время я потратил на решение хозяйственных вопросов. Пока меня нет, они как-то сами собой решаются, но стоит возвратиться, как приходится заниматься ими самому.
Первым делом я выделил по манору Умфре и Джону. Дал им по валлийской деревне на берегу устья реки Ди. Сеньор-валлиец быстрее найдет общий язык с валлийскими крестьянами. Разницу между этими владениями и полученными от них португальскими возместил деньгами, которых хватит на постройку добротного укрепленного манора и еще немного останется. Чем Умфра и Джон и занялись. Собирался дать третью валлийскую деревню Ллейшону, но тот убедил мать, что ему будет лучше в Португалии рядом со старшими братьями.
Я уже решил, что придется возвращать его земли, когда Шусан сообщила, что не отпустит свою дочь с Жаном в Португалию.
– Хочу воспитывать внуков, – сказала она в оправдание своей настойчивости.
– Зачем тогда Ллейшона отпускаешь?! – удивился я.
– Кого родит невестка – неизвестно, а дочь родит моего внука, – привела Шусан неопровержимый довод.
Трудно было с ней не согласиться. Порадовало, что женщины думают о себе даже хуже, чем мужчины о них.
