– Джон тоже здесь останется? – поинтересовалась Шусан.
– Скорее всего, – ответил я. – А что?"
"– Его можно было бы женить на моей младшей, – подсказала она. – Симон слишком молод для нее.
Семь месяцев назад Шусан утверждала прямо противоположное. Но тогда была жива жена Джона.
– Симону его дед подыскал невесту в Нормандии, – сообщил я.
– Я же говорю, слишком молод! – радостно повторила Шусан.
– Хорошо, я поговорю с Джоном, – пообещал ей.
Я никак не привыкну, что здесь выбор пары не доверяют любви, чувствам и прочей ерунде.
Местные же никак не привыкнут, что я могу думать иначе, чем они. Джон тоже удивился, когда я спросил, не хочет ли он жениться на моей племяннице?
– Если не хочешь, можешь выбрать другую, я не обижусь, – заверил я, неправильно поняв его удивление.
– Это для меня очень большая честь! – захлебываясь от счастья, произнес Джон.
Тут и до меня дошло, что для простого валлийского парня, волею случая ставшего рыцарем, породниться с графом, пусть даже через племянницу, – подарок судьбы.
– Тогда женись, когда траур закончится, – разрешил я.
– Какой траур? – не понял он.
– У некоторых народов нельзя какое-то время после смерти жены или мужа снова жениться, – рассказал я, – но если у вас такого обычая нет, то и не надо ждать.
В итоге Жан поменялся с Ллейшоном землями в Португалии на земли в Англии плюс доплата. Жану я дал манор на правом берегу Мерси, англосакскую деревню. Валлийцы слишком много сделали для меня, чтобы награждать их таким наказанием, как рыцарь, воспитанный в норманнской традиции.
Через несколько дней я и сам отправился на правый берег Мерси, чтобы собрать оброк и предупредить тамошних рыцарей о времени их службы на меня. По пути завез в аббатство деньги за рукописи, а также ковры и рулон тонкой ткани на сутаны аббату Гамону де Маскаю. Бенедиктинцы, в отличие от некоторых других монашеских орденов, истязали свой мозг, а не тело.
Ливерпуль постепенно разрастается. Между ним и Беркенхедом постоянно снуют лодки, которые перевозят сырье из Ланкашира в Чешир, а обратно – ремесленные изделия.
В Ливерпуле поселилось много рыбаков, которые снабжают рыбой разрастающийся Беркенхед. Наверное, никто из ливерпульцев двадцать первого века не поверил бы, что когда-то их город был ничтожен в сравнении с Беркенхедом, который со временем превратится практически в пригород Ливерпуля. От него проложили дороги до моих деревень. Это, конечно, не хай-веи, даже на римские дороги не тянут, но уже и не простые проселочные.
