– Да рассказывают, зазвал король Стефан в начале зимы графа Честерского в Нортгемптон в гости, а сам обвинил его в государственной измене и посадил в темницу. Ни за что ни про что! – рассказал шкипер и возмущенно произнес: – Какая могла быть измена, если он служил королю?!
Поскольку ирландец продавал скот союзникам императрицы Мод, наверное, считал и себя ее сторонником.
– И что было дальше? – вернул я его к изложению событий. Эмоциональные акценты сам расставлю.
– Держал в цепях до тех пор, пока граф Ранульф не отдал город Линкольн и еще какие-то владения, якобы захваченные за время войны, – сообщил шкипер.
– А как только отпустили графа, тот сразу начал войну с королем.
– Ты сообщил мне хорошую новость, – сказал я шкиперу и приказал своим матросам: – Заканчиваем погрузку, закрываем трюм!
– А как же остальной скот?! – спросил удивленный шкипер, будто я заплатил за весь товар, а забрал только часть.
– Можешь продать в Бристоле или выбросить за борт, – разрешил я.
Шкипер не оценил мой юмор.
Он смотрел насуплено из-под кустистых бровей до тех пор, пока шхуна не развернулась кормой к его судну и не понеслась по проливу Святого Георга в сторону полуострова Уиррэл. А может быть, и дольше.
2
Беркенхед становится всё больше и больше. Как и остальные поселения на полуострове. Восемь лет сытой и спокойной жизни привели к бурному росту населения. Плюс переселенцы из охваченных войной графств. Всем им надо что-то есть. Кто-то, кто посмелее, уходит со мной в походы, а остальные, испросив разрешение у моего наместника Тибо Кривого, вырубают леса, пашут землю, сажают и собирают урожай, выращивают скот и птицу, ловят рыбу.
Тибо по моему приказу дает разрешение всем. Чем больше подданных, тем больше налогов поступает мне и графу Честерскому. Ранульф де Жернон должен был бы отдавать часть налогов короне, если бы признавал Стефана королем. Мне кажется, именно поэтому он и перешел на сторону императрицы Матильды. Сейчас Ранульф де Жернон полновластный хозяин Честерской марки и большей части Северной Англии.
Осталось последовать примеру Генриха, шотландского принца, – начать чеканить собственную монету. На аверсе свой портрет и имя, а на реверсе, как здесь принято, крест и что-нибудь о боге, желательно оригинальное, но простое, понятное всем. Монастырь бенедиктинцев практически достроен. Заканчивают вспомогательные сооружения. Аббат монастыря Гамон де Маскай заверил меня, что школа начнет работать с осени.
