Господи, какое страшное горе у женщины! Это же ее единственный сын, единственная надежда. Не надо было приходить сюда, теперь неделю буду слоняться, как отравленная лошадь.
– Тетя Люда, мне очень жаль Виктора…
– Рита, детка, не уходи сразу, побудь немного еще.
– Я не…
– Он любил тебя.
Нет, Витька любил только себя – но так уж он был устроен. Во многих вопросах Борецкий оставался большим ребенком. В нем странным образом сочетались цинизм и детская доверчивость, может, поэтому и притягивал к себе всех без исключения женщин.
Была в нем какая-то харизма, первобытная сексуальность, не знаю, как это назвать. Но одного его взгляда хватало для того, чтобы девяносто девять женщин из ста начинали вокруг него брачный танец.
– Потом вам позвоню, а сейчас мне пора идти, – выдыхаю я."
"Людмила Макаровна меня уже не слышит. Она упала сыну на грудь, обхватила его руками и застыла. Не могу этого выдержать, не могу на это смотреть, не хочу об этом думать. Я хочу пойти домой и спрятаться от всего.
Нет, не буду ждать, пока все закончится, и пусть полиция как хочет, так и справляется, а я больше не в силах выдержать все это, потому что у меня тоже есть сын, и я не могу даже допустить, что было бы, если… Нет! Такого с моим мальчиком никогда не случится! Он будет жить долго и счастливо, у меня появятся внуки – дети моего сына, моя кровь. Я хочу домой. И немедленно ухожу отсюда, а Игорь, если ему надо, пусть сам тут торчит.
Оторвавшись от толпы, я поворачиваю в сторону выхода с кладбища.
Холодно-то как…
– Рита, подожди! – окликает меня Рустам, гитарист из Витькиной рок-группы.
Рустам не то узбек, не то казах – короче, он из Азии. И рожа у него соответственная. Но выглядит симпатично, потому что от родительницы-славянки ему достались зеленые глаза и вполне европейское лицо. Мать произвела его на свет от какого-то заезжего азиата, это факт. Тот, понятно, бросил ее, а Рустам остался. Парень не знает никакого языка, кроме русского, и чуть азиатские черты лица ему иногда мешают.
Когда-то у нас с ним был короткий роман. Человек он вообще-то хороший, но я тогда рассматривала каждого мужика как потенциального отца для моих детей, а Рустам для данной роли не годился принципиально.
Сейчас, со своей гитарой, он выглядит вполне по-дурацки посреди замерзшего кладбища. Никогда не понимала рокерских заморочек вокруг музыки. Ладно б еще музыка была как музыка, а то недоразумение одно.
– Подожди!
Жду, хоть и холодно.
