Собственно, я думаю, что самому новопреставленному рабу божьему Виктору Борецкому похороны – как рыбе зонтик, ему без разницы, с помпой его закапывают или просто так. Но во все времена и во всех культурах отношение к смерти… подхалимское какое-то. Куча условностей, правил, и попробуй какое-то нарушить. Особенно если похороны сельские. Там целое действо – с венками, на которые повязываются платки, с обязательными показными рыданиями и поминками. А внимательные соседи присматриваются к каждому шагу скорбящих родственников.
Не приведи им господь пропустить хоть один ингредиент ритуала – и еще внукам позора станет.
Городские похороны проще, цивилизованней. Существует куча контор, и среди них, если постараться, можно найти такую, которая за более или менее разумную цену возьмет на себя хлопоты по погребению. Ежели, конечно, торговцы ритуальными услугами не передерутся с конкурентами прямо на квартире усопшего, где под раздачу попадут и скорбящие родственники. Говорят, похороны – дело очень прибыльное.
Так вот мне кажется, что всякими там ритуалами люди словно откупаются от умершего, что, по-моему, просто отвратительно.
Борецкий в гробу выглядит как-то неестественно. Ну никак я не ассоциирую тело, лежащее в длинном лакированном ящике, с тем парнем, с которым когда-то целовалась так, что голова кружилась. А теперь это… Покойника зачем-то нарядили в официальный костюм, хотя Витька всю жизнь таскал джинсы и растянутые майки, на которых были изображены черепа и голые девки.
Причем не из-за отсутствия вкуса, ему так было удобно. Ну, а смерть об удобствах не думает, тут все давно определено: главное, чтобы было прилично и перед людьми не стыдно. Но я думаю, это как-то… неправильно. Витька и так сам на себя не похож, да еще этот костюм. И только волосы его – живые, каштановые, волнистые, словно у них своя жизнь на холодном ветру. Его порывом унесло бумажный венец, и сейчас виден чистый Витькин лоб с бровями вразлет, закрытые глаза с длинными густыми ресницами.
Все это знакомое… и уже мертвое.
Когда-то мы зависали на микрорайоне, пели под гитару, презирали мещанские заморочки и занимались любовью. У нас была классная компания, мы отлично друг друга понимали и думали, что никогда не расстанемся. А потом жизнь разбросала нас, и мало что осталось от нас прежних, только Витька меньше всех изменился. И глаза его были такие же ярко-голубые, как летнее небо.
А теперь его нет.
