Потом начался отсчет секунд…
– Ань, бежим!
Мы хватаем рюкзаки, и я в последнем порыве тащу из кучи еще один ящик. Хорошо хоть не тяжелый попался.
– Скорее, малыш, скорее! Сейчас нас здесь закроет!
Перспектива остаться в темноте бункера наедине с трупами меня пугает так, что я лечу к выходу, не чуя ног. Шипят, уже сходясь, створки ворот, плита опускается. Мы падаем на бетонный пол, подныриваем и – оказываемся снаружи.
Солнце уже клонится к западу. Я сажусь во влажную траву. Здесь, на болоте, всегда влажно – и что с того? Квакают жабы – это лучшие в мире жабы! Мы на свободе! Пахнет влажной зеленью, стоялой водой, жужжат насекомые, слышно, как где-то далеко едет машина, небо высокое-высокое, а в нем белая полоса, которая тянется за самолетом.
Мы сейчас встанем и уйдем отсюда – обратно в жизнь. Найдем поляну, упадем в траву и будем греться на солнце. И птицы будут летать в верхушках сосен, и будет пахнуть сухой корой, свежей смолой и еще чем-то особенным, лесным. Мы съедим оставшиеся пирожки, сядем на велосипеды и покатим домой, в Телехово.
Бабушка небось заждалась. Она наварила большую кастрюлю борща, компот уже остыл в погребе. Мы приедем – и все снова будет хорошо…
– Надо замаскировать плиту. – Игорь задумчиво грызет травинку. – Ань, вставай! Некогда засиживаться, потом отдохнем."
"Я знаю, что он прав, но чувствую только бесконечную усталость. Просто нет сил шевельнуться. Я так вымоталась, что с места сдвинуться не могу. И тут приходит осознание того,
что именнос нами сейчас случилось.
И я понимаю, что никогда уже не смогу так, как раньше, радоваться солнцу, мультикам и новым платьям. Или стану радоваться сильнее? Не знаю. Мне надо подумать.
– Помоги мне, малыш. – Игорь начинает забрасывать плиту грунтом и продолжает говорить: – Теперь я понимаю, зачем старику понадобился напарник – он не надеялся один сдвинуть люк. Матвеев не собирался убивать своего спутника – нужно же было все здесь вернуть в первоначальное состояние.
Где-то Круглов прокололся.
– Я так понимаю, майор изображал местного, а когда приплыли сюда, свалился, выходя из плоскодонки, в воду.
– И что?
– Как – что? Я выросла здесь и уж не помню, с каких лет никогда не выпадала из плоскодонки. Ты тоже быстро научился выбираться из такой лодки, не шлепаясь в воду. Круглов не думал, что тут нужно особое умение, а оно нужно. Плоскодонка же особая лодка.
– Может, ты и права. Помоги же мне, потом отдохнешь.
