Слушай, в том зале, где стол со шкафом, есть шахта. Притащим его к вагонетке, загрузим, толкнем и сбросим вниз вместе с ней.
– Но там тоже…
– А что делать? Не оставлять же его здесь?
– Ладно. Нечего ему тут валяться рядом с майором. Ты что делаешь?
– Раздеваюсь. И ты снимай платье. Крови много, не отстираем.
– Ты что?!
– Я не буду смотреть. Но если явимся домой в окровавленной одежде…
Я живо снимаю платье, остаюсь в трусиках и лифчике. Конечно, Игорь прав, в окровавленной одежде домой нельзя, бабушка увидит, и жди беды.
– Тащи вагонетку.
– Там есть грузовая тележка.
– Еще лучше. Поднимаем его!
Мы грузим труп Матвеева на тележку и толкаем ее в сторону освещенного соседнего помещения. А вот и шахта.
– Интересно, зачем ее вырыли?
– Наверное, собирались сделать еще один лифт. Капитально обустраивались.
Игорь перекатывает труп на край тележки, я изо всех сил толкаю, – и тьма поглощает его.
– Ну вроде бы все. – Игорь брезгливо кривится, глядя на окровавленные руки. – Теперь надо отмыться.
Да и одеться, холодно здесь.
– Так что, идем?
– Еще нет. Надо что-то делать с майором.
– И что же?
– Выроем яму и похороним.
– Но…
– Ань, мы же сюда вернемся. Представь, что тут будет – тело начнет разлагаться… Или тоже бросим в шахту?
Эта мысль показалась мне такой дикой и варварской, что даже в висках зашумело.
– То-то. Так что не спорь, а помоги мне. Это надо, понимаешь?
– Да.
– Тогда за дело. Но сначала осмотримся здесь. Ничего себе, уже третий час! Время-то как быстро прошло… Давай флягу, полей мне на руки.
Он моет руки, густо намыливая их, потом достает из шкафа полотенце и вытирается. Воды мало, а потому я просто мочу другое полотенце и оттираю кровь, на мне ее меньше.
– Ань, на ноге еще пятно.
– Фигня, болото отмоет. Лишь бы платье не измазать.
Мы бросаем полотенца в шахту и возвращаемся в первый зал. Игорь поднимает брезент и осматривает ящики, сложенные на вагонетках. Те одинаковые на вид, но весят по-разному. Открыть не получается – нет никакого инструмента, и он трясет каждый, чтобы понять, что внутри.
В одном ящике что-то гремит, Игорь запихивает его в рюкзак, набитый под завязку. В эсэсовском кителе и фуражке мой друг выглядит… очень симпатично.
– Ладно, придем сюда завтра. Смотри, дверцы в стене, щиток какой-то… Не трогай!
Но поздно. И дернул же меня черт нажать на одну из кнопок! Лампочки замигали, и зазвучал металлический голос, говорящий что-то по-немецки.
