Ты еще пожалеешь, что взялся меня… воспитывать!
Глава 17
Глава 17
Ника
Утро начинается с чувством, что на руке нет часов. Они меня будили вибрацией. Но сейчас часов нет, а по ощущениям… Примерно столько же времени. Или я заблудилась?
Дверь открывается.
— Прибери постель. У тебя пять минут. Потом туалет. Утренние процедуры.
Скриплю зубами, но делаю все, как надо. Молча.
Пошел ты.
Можешь не считать минуты, уж три минуты я про себя сама посчитаю!
— Завтрак.
На этот раз желудок жалобно булькает, предлагая: давай поедим, а? Ну, давай поедим…
Я отказываюсь.
Пью воду и потом долго-долго слушаю, как горестно возмущается голодный желудок.
Ничего. Я упрямая…
И голодная.
Какая же я голодная…
Второй день повторяется, как первый.
***
На третий Дан уже молча открывает, я сама знаю, что нужно делать. Тут действий… на несколько минут, а потом тупо лежать и думать, ворошить прошлое, чувствовать, как голова кружится от голода.
Наверное, и этот день пройдет по предыдущему сценарию, и…
Но внезапно дверь открывается раньше.
— Прогулка.
Дан придвигает стопку вещей.
— Пешая прогулка. Одевайся.
***
Лес начинается почти сразу же за домом. Вообще-то я люблю гулять здесь, но только не сейчас, когда все будто в наказание.
Я иду за Даном, потею и злюсь: не понимая, кто кого наказывает.
Он — меня, или я — себя.
От голода и свежего воздуха голова кружится, меня пошатывает.
Тропинку протаптывает Дан. Снега навалило за эти два дня много. Ноги вязнут в снегу, с каждым разом вытаскивать все сложнее и сложнее.
Жар. Головокружение.
Пот заливает глаза.
Сил в очередной раз сделать шаг почти не остается. Я все чаще делаю передышки. Новая остановка, я едва жива.
С трудом дышу. Перед глазами снег начинает чернеть, взгляд мажет в сторону. Я глубоко оседаю в рыхлый снег.
Жду, пока мушки перестанут кружить.
— Как самочувствие?
Молча пытаюсь встать. Оказывается, это не так-то просто. Плакать хочется. Веду заснеженной варежкой по лицу, услышав совсем рядом около себя глубокий вздох с раздражением.
Дан молча вытягивает меня за шиворот из снега, оттаскивает в сторону. Усадив на поваленное дерево, он снимает с плеч большой рюкзак, достает термос, встряхивает его несколько раз энергично, наливает.
— Пей. Не то свалишься.
В морозном воздухе вкусно тянет запахом кофе, внутри все аж в трубочку сворачивается от зова пригубить.
Отрицательно качаю головой.
— Пей или я затолкаю в тебя. В мои планы не входит хоронить труп дурочки, решившей уморить себя голодом.
