И здесь мне предстоит находиться?!
Да он просто изверг!
От сидения на стуле скоро начинает болеть попа, едва ли не отваливается. Пробую лежать на полу, расстелив скрученное одеяло. Намного лучше.
Но все равно — тишина давит и глушит.
До появления Дана одиночество меня не страшило и не пугало. Я знала, что так надо, это мой выбор и сносила его достойно. У меня в доме играла музыка, я занималась, много гуляла… Не сидела без дела.
Так почему же сейчас так сложно?
Принуждение.
Однозначно.
Именно в нем все дело!
Но и знание, что в доме находится еще один живой человек, и я, если честно, истосковавшись по общению, сама же мужчину на это общение провоцировала…
Нехорошо получается.
Нет, я больше не хочу и не буду с ним общаться.
Извиняться тоже не стану.
Не знаю, сколько прошло времени.
Но мнение насчет извинений я все-таки поменяла. Я задела его внешность, это паршиво. Притом, что я не считаю его отвратительным. Пугающим, да, но не отталкивающим. Притягательным по-особенному.
Ох, и ушки начинают полыхать от мыслей о том, как именно он притягивает.
И про изнасилование я тоже сказала зря.
Сама виновата, надо было контролировать желание и… вообще не поддаваться на его уловки, но как… Он лез ко мне так настойчиво, так уверенно, так… сладко и приятно.
Нет, все-таки я извинюсь.
Коротко и по делу.
Принимать извинения или нет — его личное дело. Но моя совесть будет чиста.
Однако все эти положительные умозаключения не имеют никакой ценности, если я заперта…
Заперта, хочу пить, хочу писать.
Мое желание достигает критической отметки. Я даже подумываю, как бы докричаться, и есть ли смысл? Может быть, смысла нет, но ведро в кладовке точно есть. Не буду же я на ведро ходить?!
А если он маньяк?
Внутри холодеет от этой мысли.
Я даже не сразу слышу, как замок отпирается. На пороге фигура Дана, и я застываю.
Теперь точно я его боюсь.
Он может быть маньяком. Только маньяк купит себе дом в такой глуши и обустроит его настолько идеально.
Плюс я так и не смогла попасть на цокольный этаж.
Мошенник-риэлтор наплел, что там помещение не отремонтированное, хозяин запер. Но вдруг причина кроется в другом?
Противный ком страха дрожит в горле.
— В туалет, — произносит Дан.
Я вздрагиваю, но все-таки поднимаюсь.
Он продолжает стоять в дверях, мне приходится протискиваться, задев его тело своим. Чувствую, как он на меня смотрит сзади.
Оборачиваюсь — взгляд не отдергивает.
Тяжелый, равнодушный взгляд, наполненный мыслями. Одному ему известно, какими.
