Я не в силах поднять взгляд выше этих тонких запястий с судорожно подрагивающими пальцами. Откровенно говоря, в последние дни на эту симпатичную мордашку был не в силах смотреть, ломало от того, какая она безвольная и неподвижная.
Вот и сейчас, застыв, смотрю на ее тонкие пальцы. Они шевелятся. Дрожат. Перебирают тонкую простыню.
Врачи что-то говорят.
Их голос — как белый шум. Фон… Просто фон…
Бессмысленные крики чаек над морем.
В себя приводит требовательная возня ребенка и его попискивания. Голосок прорезается ревом, у него иногда такой командный бас прорезается, просто тушите свет.
Я устраиваю сына поудобнее и вдруг слышу:
— Дан?
Даже не звук, а шелест. Просто шелест. Едва ощутимое дуновение дыхания.
Медленно веду взгляд выше и застываю.
Изголовье кровати приподнято вверх. Монику устроили полулежа, и она… смотрит.
Смотрит на меня.
Глаза распахнуты. На лице — шок, неверие, надежда?
— Мо… — голос спотыкается. Снова набираю в легкие воздух. — Моника?!
Моего плеча касается рука врача. Он объясняет мне, что Моника пришла в себя ночью.
Очнулась.
— Выйдите. Все! — требую. — Выйдите. Наедине нас оставьте.
Протестуют. Слишком сильное потрясение? Прочая чушь… Нет! Они не правы.
— Мне нужно с ней поговорить! — говорю тоном, не допускающим возражений.
Становится пусто…
Последний врач задерживается.
— Две минуты, — напоминает строгим тоном.
— Теперь уже три. Или пять. Или сколько она захочет! — захлопываю дверь.
Быстрым шагом пересекаю палату и застываю у кровати Моники.
Глазам своим не могу поверить!
Просто пялюсь, едва дыша.
Пялюсь и покачиваю ребенка.
Моника смотрит на меня в ответ. Лицо бледное, глаза со слезами.
Рассредоточенная, потерянная. Ищущая мой взгляд.
Я делаю шаг вперед.
— Привет, — сиплю. — Я… Тут… В общем, пока ты спала, сына нам с тобой родили, и он... растет. Вот…
Разворачиваю его к Монике лицом.
— Богатырем растет. У него нет имени.
— Что?
— Сын. Твой…. Наш, — добавляю. — Я… болван. Прости… Не стерильный оказался. Вообще. Там, в больнице… Напутали что-то… — хриплю.
— И вот. Результат.
Киваю на сына, он подтверждает каким-то бульком.
— Он мне нравится. Очень. Я в него без ума…
Из глаз Моники текут слезы. Текут-текут без остановки, я ничего не делаю, чтобы их остановить. Просто не в состоянии. Шоковая встреча.
Я едва держусь на ногах.
Так долго ждал. Сомневался. Злился. Опустошался. Вновь заставлял себя поверить. Не знал, что будет.
Снова ждал…
— Я ждал тебя. Очень ждал, — добавляю.
