Но в ее глазах я прочитала и кое-что еще: своим решением Стефано показал, что она знает о нем далеко не все, и это открытие пугало ее больше, чем одержимость Рино.
– Может, на самом деле он меня и не любит, – наконец сказала она.
– Как не любит? Он же на все для тебя готов!
– Только если не рискует большими деньгами, – презрительно бросила она; я в первый раз услышала, чтобы она отзывалась о Стефано Карраччи в подобном тоне.
Как бы то ни было, но конфликт разрешился. Лила не пошла ни в колбасную лавку, ни в новую квартиру и вообще не сделала ни одного шага к примирению.
Она дождалась, пока Стефано сам не явился к ней и не сказал: «Спасибо тебе! Я очень тебя люблю, но ты же понимаешь… Есть вещи, от которых нельзя отмахнуться». Только после этого она позволила ему подойти к себе и поцеловать в шею, но тут же развернулась и, глядя ему прямо в глаза, сказала:
– Чтобы ноги Марчелло Солары на моей свадьбе не было!
– Как же я это устрою?
– Не знаю. Но ты должен дать мне слово.
Он тяжело вздохнул и сказал с улыбкой:
– Хорошо, Лина.
Клянусь.
57Наступило 12 марта, теплый весенний день. Лила попросила, чтобы я пораньше пришла к ней на старую квартиру и помогла причесаться и одеться. Мать она прогнала, и мы остались одни. Она сидела на краю кровати в трусах и лифчике. Рядом лежало свадебное платье, похожее на мертвое женское тело; напротив, на полу, выложенном шестиугольной плиткой, стоял медный таз, наполненный кипятком.
– По-твоему, я совершаю ошибку? – спросила она, глядя на меня в упор.
– В чем?
– В том, что выхожу замуж.
– Ты все еще думаешь об этой истории с шафером?
– Нет, я думаю об учительнице. Почему она не захотела впустить меня?
– Потому что она старая ворчунья.
Она помолчала немного, глядя на воду в тазу, а потом сказала:
– Что бы ни случилось, ты должна продолжать учебу.
– Мне еще два года. Потом получу аттестат – и все.
– Нет, ты должна учиться дальше. Денег я тебе дам, не волнуйся.
Я криво усмехнулась:"
"– Спасибо, только любая учеба когда-нибудь кончается.
– Только не для тебя: ты моя гениальная подруга и должна стать умнее всех – и мужчин, и женщин.
Она встала, сняла трусы и лифчик и попросила:
– Помоги мне, не то опоздаю.
Я никогда не видела ее обнаженной и смутилась. Сегодня я понимаю, что мне было стыдно от удовольствия смотреть на красоту шестнадцатилетней девушки всего за несколько часов до того, как к ней прикоснется мужчина, проникнет в нее, осквернит, возможно, сделает беременной.
