– Он предал и ее, и Бога! – Нино разгорячился, его прекрасные глаза засверкали, и я даже испугалась, что сейчас он набросится на меня с кулаками. – Даже ты меня не понимаешь! – бросил он и широкими шагами пошел прочь.
Я догнала его. Сердце у меня колотилось.
– Я понимаю тебя, – выговорила я и осторожно взяла его за руку.
До этого мы ни разу не касались друг друга, даже случайно, и сейчас я отдернула руку, словно обжегшись. Он наклонился и легонько поцеловал меня в губы.
– Я завтра уезжаю, – сказал он.
– Но тринадцатое послезавтра.
Он не ответил. Мы поднялись в Барано, по дороге разговаривая о книгах, потом пошли в Порто за Маризой. Я все еще ощущала на своих губах привкус его поцелуя.
33Я беззвучно проплакала на кухне всю ночь. Заснула только на рассвете. Меня разбудила Нелла и с упреком сообщила, что Нино, чтобы не тревожить меня, завтракал на террасе. Он уехал.
Я начала торопливо одеваться. Она заметила, что я сама не своя. «Беги! – разрешила она.
– Может, еще успеешь». Я бросилась в Порто в надежде застать паром, но, конечно, опоздала.
Наступили тяжелые дни. Наводя порядок в комнате, я нашла принадлежавшую Нино голубую картонную закладку и спрятала ее среди своих вещей. По вечерам, на кухне, лежа в постели, я принюхивалась к ней, целовала ее, касалась кончиком языка и плакала. Меня терзала безответная любовь, а слезы ее подпитывали.
Затем в двухнедельный отпуск приехал Донато Сарраторе. Он огорчался, что сын его не дождался, но радовался, что тот отправился с друзьями в Авеллинезе учиться.
«Такой серьезный парень, – говорил он мне. – Совсем как ты! Я горжусь им, как, наверное, твой отец гордится тобой».
Приезд этого внушающего доверие человека утешил меня. Он захотел познакомиться с новыми друзьями Маризы и как-то вечером пригласил их на пляж на костер. Он сам собрал дрова и просидел с нами допоздна. Парень Маризы – дело у них уже, похоже, шло к помолвке – бренчал на гитаре, а Донато пел: у него был прекрасный голос.
Поздно ночью он сам взял гитару: он отлично играл танцевальные мелодии. Некоторые поднялись танцевать, Мариза – первая."
"Я смотрела на этого человека и думала о том, что у них с сыном нет ни одной общей черты. Нино – высокий, с нежным лицом, черными как смоль волосами, спадающими на лоб, чувственными губами. Донато – среднего роста, с резкими чертами лица, залысинами, узкими, в ниточку, губами.
