Не успел он замолчать, как Нино напомнил матери – не Донато, а матери, – что в середине месяца ему нужно быть в Неаполе, потому что он договорился с одноклассниками, что они поживут в Авеллинезе, в загородном доме одного общего приятеля, будут вместе делать летние домашние задания. «Врет он все, – прошептала мне Мариза. – Нет у него никаких заданий». Но мать его похвалила; к ней присоединился и отец, который тут же завел разговор на одну из своих любимых тем – о том, как Нино повезло, что он может учиться; сам Донато доучился только до второго курса индустриального колледжа, после чего пошел работать; если бы у него были те же возможности, что у сына, кто знает, кем бы он теперь был.
В заключение он сказал: «Учись, Нину́! Хорошо учись – и за себя, и за папу! Добейся того, чего я добиться не сумел!»
Эти высокопарные речи раздражали Нино больше всего. Каждый раз, когда отец их заводил, он тут же звал нас с Маризой прогуляться. Мрачно, как будто мы до смерти надоели ему своими приставаниями, он говорил родителям: «Опять требуют мороженого» или «Гулять собрались – пойду провожу».
Мариза, счастливая, бежала переодеваться, а у меня портилось настроение: мне-то надеть особенно было нечего. Впрочем, мне казалось, что его мало интересуют мои красота и привлекательность. Стоило нам выйти за порог, как он заводил свою очередную лекцию, обращаясь исключительно ко мне. Мариза злилась и ворчала, что лучше бы она осталась дома, а я ловила каждое произнесенное Нино слово. Но вот что удивляло меня больше всего, так это то, что в Порто, где всегда толкалось много народу, Нино практически не реагировал, когда незнакомые молодые – и не очень молодые – парни подмигивали и улыбались нам с Маризой; никакого сравнения с Паскуале, Рино, Антонио или Энцо, которые впадали в дикую ярость, стоило на прогулке кому-нибудь из мужчин лишний раз взглянуть на нас.
Телохранитель из Нино был никудышный. Его настолько занимали собственные мысли, которыми он спешил поделиться со мной, что ни на что другое просто не обращал внимания.
В результате Мариза подружилась с парнями из Форио, и они стали приезжать к ней в Барано. Она брала их на пляж Маронти и проводила с ними время до вечера. Однажды мы, как обычно, втроем пошли в Порто; там она встретилась со своими новыми друзьями и бросила нас (не представляю, чтобы Паскуале позволил такое Кармеле, а Антонио – Аде). Мы с Нино отправились гулять вдоль побережья. В десять Мариза нашла нас, и мы вместе вернулись домой.
