Он со всеми вел себя как-то непривычно заботливо, как настоящий отец – не как мой."
"В следующие два дня это впечатление только усилилось. Когда мы ходили на море, Сарраторе не позволял Лидии и нам, девчонкам, нести вещи, сам тащил зонт от солнца, полотенца, еду на обед, причем и туда и обратно – и под горку, и в гору, – и соглашался отдать нам часть вещей, только когда Чиро начинал хныкать и проситься на руки. Тело у Донато было сухощавое, почти безволосое. Он ходил в костюме неопределенного цвета, не хлопковом, а вроде как из легкой шерсти.
Он много плавал, но не заплывал далеко от берега и показывал нам с Маризой, что такое вольный стиль. Его дочь плавала медленно, как и он, старательно гребя руками, и я старалась повторять за ними те же движения. Говорил он больше на итальянском, чем на диалекте, особенно беседуя со мной, строил замысловатые фразы и использовал необычные выражения. Он весело предлагал Лидии, Маризе и мне вместе побегать взад-вперед по линии прибоя, чтобы размяться, и постоянно смешил нас: строил рожицы, изображал чудну́ю походку, говорил тоненьким голоском.
Когда они шли плавать с женой, то держались рядом, негромко переговариваясь и часто смеясь. Когда он уехал, огорчилась не только я, но и Мариза, и Лидия, и Нелла. В доме по-прежнему звучали наши голоса, но он казался притихшим, как во время похорон. Утешало одно: скоро должен был приехать Нино.
32Я пыталась уговорить Маризу поехать встречать его в порт, но она отказалась – сказала, что брат не заслуживает такого внимания.
Нино приехал вечером. Высокий, очень худой, в голубой рубашке, темных штанах, сандалиях, с рюкзаком за плечами. Он ничуть не удивился, обнаружив на Искье меня, – я даже подумала, что у них в Неаполе есть телефон и Мариза его предупредила. За столом он почти не говорил. Наутро встал поздно и опоздал к завтраку, из-за чего и на море мы пошли позже обычного. Вещей он почти не нес, сразу залез в воду и поплыл на глубину. Плавал он легко, но без показной отцовской виртуозности.
Вскоре он исчез из виду, и я испугалась, что он утонул, но ни Мариза, ни Лидия нисколько не обеспокоились. Нино вернулся спустя почти два часа и сел читать, куря сигарету за сигаретой. Он читал весь день, не сказал ни с кем ни слова и только втыкал в песок окурки по два в ряд. Я тоже взяла книгу, отказавшись от предложения Маризы прогуляться по линии прибоя. За ужином он быстро поел и ушел. Я убирала со стола и мыла посуду, думая о нем.
