Значит, Нино меня узнал. Почему же он так себя вел? От застенчивости? Или ему было стыдно за то детское признание в любви?
– Я уже давно рассталась с Джино, – сообщила я. – У твоего брата устаревшие сведения.
– Да он вообще думает только об учебе. Сама удивляюсь, что он столько про тебя рассказал. Обычно ему ни до кого нет дела.
– Он не приедет?
– Приедет, когда папа уедет.
Она говорила о Нино с осуждением. Он какой-то бесчувственный. Ничем не увлекается, ни на кого не злится, но и любезностью не отличается.
Весь в себе и в своей учебе, а ко всему остальному равнодушен. Единственный человек, которому удается вывести его из себя, – это отец. Не то чтобы они ссорились, нет, Нино всегда был почтительным и послушным сыном. Но Мариза точно знала, что он терпеть не может отца. Зато она отца обожала. Для нее он был лучше и умнее всех на свете.
– А отец здесь надолго? Когда уезжает? – не сдержавшись, спросила я.
– Он приехал всего на три дня. У него работа.
– Значит, Нино приедет через три дня?
– Да.
Говорит, его друг попросил помочь семье с переездом.
– А на самом деле?
– У него нет друзей. Да он вот этот камень на два шага не перенесет! Даже ради мамы, хотя кроме нее он вообще никого не любит. А еще собрался другу помогать!
Мы искупались, обсохли, прошлись по пляжу. Она со смехом показала мне на две неподвижные белые фигуры в глубине пляжа, на которые я раньше не обращала внимания, и потащила меня к ним по раскаленному песку. Оказалось, это люди. Живые люди, обмазанные глиной. Этой глиной они лечились от какой-то болезни, не представляю, от какой именно.
Мы упали на песок и стали возиться и дурачиться, время от времени замирая, как те две мумии. Мы здорово повеселились, а потом снова пошли купаться.
Вечером Сарраторе пригласили нас с Неллой поужинать с ними. Это был прекрасный вечер. Поначалу Лидия ни словом не упоминала о нашем квартале, но потом ее неприязнь улетучилась, и она принялась расспрашивать меня о бывших соседях. Нелла сказала, что я хожу в ту же школу, что и Нино, и очень хорошо учусь, и Лидия окончательно оттаяла.
Но доброжелательнее всех был Донато Сарраторе. Он осыпал комплиментами Неллу, хвалил меня за школьные успехи, был очень внимателен к Лидии, развлекал младшего сына Чиро, чтобы тот не капризничал, и не позволил мне помыть посуду.
Я хорошенько рассмотрела его и удивилась: он был совсем не похож на того человека, которого я раньше знала. Конечно, он похудел и отрастил усы, но дело было не только в этом.
