Правда, Лила?"
"– Плохая? – переспросила Лила и показала на блондинку, которая шла на нас в сопровождении высокого молодого брюнета в белоснежном пуловере с треугольным вырезом. – Да если в твоей школе такие не учатся, дрянь это, а не школа.
Она расхохоталась.
Девушка была вся в зеленом: зеленые туфли, зеленая юбка, зеленый жакет, а на голове у нее, что особенно рассмешило Лилу, – была шляпа как у Чарли Чаплина, тоже зеленая.
Она заразила нас своей веселостью. Когда парочка проходила мимо нас, Рино отпустил едкую шутку о том, что должна была сделать синьорина в зеленом с этой шляпкой, и Паскуале так расхохотался, что не мог идти и остановился, опершись рукой о стену.
Девушка и ее спутник по инерции прошли еще несколько шагов вперед, но тут парень в белом пуловере развернулся. Девушка схватила его за руку, он вырвался, вернулся к нам и вылил на Рино поток оскорблений. Мгновение спустя Рино сбил его с ног ударом кулака.
– Как ты меня назвал? – заорал он. – Я что-то не расслышал, повтори, как ты меня назвал! Ты слышал, Паска́, как он меня назвал?
Мы испугались.
Нам сразу стало не до смеха. Лила первой бросилась на брата и помешала ему пнуть лежавшего на земле парня. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами: тысячи фрагментов нашей пятнадцатилетней жизни наконец соединились в четкую картину, и эта картина казалась Лиле неправдоподобной.
Мы держали Рино и Паскуале, пока девушка в шляпке помогала своему парню подняться. Лила все не могла прийти в себя, но, уверившись, что глаза ей не лгут, разъярилась.
Она набросилась на брата с ругательствами, дергала его за руку и грозила ему всеми карами. Рино закрыл ей рот рукой, криво усмехнулся и обернулся к Паскуале.
– Паска́, моя сестра думает, что это все игрушки, – сказал он на диалекте, и в его глазах вспыхнули искры безумия. – Моя сестра думает, что если я говорю, что лучше нам сюда не ходить, то я болтаю чепуху, а она, как обычно, все знает лучше всех! – Он сделал паузу, переводя дух, и продолжал: – Ты слышал? Этот придурок назвал меня дикарем.
Дикарем – меня! Дикарем! – Его переполняла злоба. – Моя сестра притащила меня сюда, так пусть теперь посмотрит, можно называть меня дикарем или нет. Пусть видит, что бывает с теми, кто назвал меня дикарем!
– Успокойся, Рену́, – мрачно ответил Паскуале, тревожно оглядываясь.
Рино все еще был в бешенстве, но замолчал. Лила успокоилась. Мы остановились на площади Мучеников. Паскуале холодно сказал Кармеле:
– А теперь вы пойдете домой.
– Одни?
– Да.
