26"
"Помню, однажды воскресным вечером в середине апреля мы вышли впятером: Лила, Кармела, Паскуале, Рино и я. Мы, девчонки, принарядились, а на улице первым делом накрасили губы и немного подвели глаза. Мы сели в метро, там было полно народу, и Рино с Паскуале всю дорогу не сводили глаз со стоящих рядом с нами пассажиров – вдруг кто-нибудь посмеет нас тронуть. Но никто нас не тронул: наши спутники выглядели достаточно грозно.
Мы пешком спустились до Толедо. Лила потребовала, чтобы мы прошли по виа Кьяйя, Филанджери и дей Милле до площади Амедео, потому что там можно встретить богатых, элегантно одетых людей.
Рино и Паскуале были против, но не могли – или не хотели – объяснить почему и просто бурчали себе под нос ругательства на диалекте в адрес этих, как у нас их называли, пижонов. Но мы втроем объединились и настояли на своем. В тот момент засигналила машина. Мы обернулись – это была «миллеченто» Солара. Самих братьев мы не увидели, потому что во все глаза смотрели на двух девушек, махавших нам из открытых окон: это были Джильола и Ада.
Обе в красивых платьях, с прическами, в ушах поблескивали сережки. Они радостно что-то нам кричали. Рино с Паскуале дружно отвернулись, а мы с Кармелой от неожиданности застыли, не зная, что сказать. Только Лила крикнула что-то восторженное им в ответ и тоже помахала рукой, после чего машина удалилась в направлении к площади Народного Собрания.
Мы немного помолчали, потом Рино мрачно сказал Паскуале, что всегда знал, что Джильола потаскуха, и Паскуале охотно поддержал его.
Никто из двоих ничего не сказал об Аде, потому что они считали Антонио своим другом и не хотели его оскорбить. Зато Кармела назвала Аду самым грязным словом. Я расстроилась. Перед нами только что промелькнуло воплощение богатства: четверка молодых людей отправилась на вечеринку, как полагается, на авто. А мы – не как полагается, шлепали пешком, плохо одетые, бедные. Одна Лила вела себя так, как будто ничего не произошло и мы никого не видели.
Она еще раз повторила, что нам надо идти туда, где гуляет шикарная публика. Она висла на руке Паскуале и, хохоча, изображала манерную барышню из высшего света: говорила ненатуральным голосом и фальшиво улыбалась. Мы с Кармелой дружно ее поддержали: нам было обидно, что Джильола и Ада наслаждаются жизнью и катаются в «миллеченто» в компании красавцев Солара, а мы трюхаем пешком с Рино, который чинит обувь, и Паскуале, который работает на стройке.
