Вместе.
— Я, конечно же, на твоей стороне, Давид. Но…мне страшно. Что ты ошибаешься. Что Лена после рождения ребенка заставит тебя пройти тест ДНК, и ты окажешься отцом этого ребенка. Я боюсь снова остаться одна. Потому что тогда я уже не соберу себя по осколкам. Я не смогу конкурировать с ребенком, потому что заведомо проиграю.
— Опять ты решила все за меня, девочка, — тяну Тею за собой, опускаюсь на ее кресло, сажаю на колени. Богиня тут же льнет ко мне всем телом, обнимая двумя руками за талию. Блаженно прикрываю глаза.
Вот теперь правильно. Теперь так, как должно быть.
— Я не…
— Даже если, откинув в сторону все несостыковки в виде срока и прочего, чисто теоретически предположить, что ребенок Лены — мой, то с чего ты решила, что я откажусь от тебя и уйду к Лене?
— Потому что это твой ребенок. Ты — его отец.
Тея поднимает голову и смотрит на меня, нахмурившись и хлопая глазами, как ребенок. Как будто недоумевает, почему я не могу принять такой простой аксиомы.
— Девочка, — не могу удержаться и целую Богиню в висок, хаотично поглаживая такое желанное тело.
— Твоя проблема в том, что тема детей для тебя — сильнейший триггер. Это не упрек, — спешу успокоить, заметив недобрый блеск в глазах. — Но это мешает смотреть тебе трезво на ситуацию. Ты говоришь, что я — якобы отец ребенка Лены. Но это ни в коем разе не означает, что, узнав это, я все брошу и вернусь к ней. Нет. Я не силен в вопросах семьи, потому что у меня никогда не было нормальной, но я попробую объяснить свою позицию.
Да, ребенку нужен отец. Но также ребенку нужна нормальная, крепкая и здоровая семья. Та, в которой папа и мама любят друг друга, а не упрекают каждый вечер в каких-то мелочах, не цапаются и орут на весь дом, ломая психику ребенку. Именно это меня ждет с Леной, если я вернусь к ней. Гораздо лучше будет, если я буду отцом ее ребенку на расстоянии, помогая и поддерживая, но строя свою счастливую семью. С тобой. И только с тобой. Других вариантов для меня нет. Это было понятно еще семь лет назад.
Только осознал вот совсем недавно.
Тея замирает в моих руках и ошарашенно смотрит, хлопая ресницами. Ее глаза который раз наполняются слезами за последний час, но она на это не обращает внимания.
— Давид…Ты…Ты…
— Что я, Богиня? Не верила, что выберу тебя? Не верила, что важна мне? Что люблю тебя?
При последнем слове всхлипывает и утыкается лбом мне в плечо, щедро орошая рубашку солеными каплями. Кажется, я попал в точку.
— Обидно, блин, Тея.
