Замечаю, как вспыхивает и гаснет экран. По пути на кухню смахиваю уведомление от приложения и замечаю, что Оля несколько минут назад выложила в сеть новую фотографию. Не задумываясь, ставлю лайк и наливаю на сковороду тесто для блинчика.
А мой телефон неожиданно вибрирует в руках. Оля.
— Ты куда пропала? — обиженно звучит в трубке слегка пьяненький голос подружки. Понятно: кто-то недавно вернулся из клуба. Или только возвращается. — Бросили с Денисом, оставили меня одну. Хорошо хоть ребята подсели, развлекали меня.
— Денис разве не сказал? — зажимаю плечом мобильный и выкладываю блинчик на тарелку, смазывая маслом. Достаю розетку с медом, накрываю на стол.
— Нет, только промычал что-то невнятное и ушел. На прощание договорившись, что я осмотрю его ребенка, — я четко представляю, как Оля закатывает глаза к потолку и кривит губы.
— У него есть ребенок? — отвращение к этому мужчине мигом затапливает меня. Как это низко — клеить в клубе девушку при наличии своей женщины и ребенка.
— Племянник. У него что-то там серьезное случилось в жизни, поэтому он вчера пытался забыться.
Я, если честно, пропустила все мимо ушей…А тебе он не понравился?
Я закашливаюсь от резкого и неожиданного вопроса, но ответить ничего не успеваю.
— Доброе утро, — голос Давида хриплый и такой сексуальный, что я мигом покрываюсь мурашками от желания, а губы сами растягиваются в улыбке. Мой босс по утрам — чистый секс: встрепанный, с легкой щетиной и взглядом с ленцой. Мигом намокаешь от такого зрелища.
— Оооо, — протягивает Оля в трубке.
— Что ж ты не сказала, что с мужчиной от меня сбежала?! А я тут, дура, тебе Дениса сватаю. Все, не буду мешать, голубки, жду горячих и бесстыдных подробностей!
Подружка бросает трубку, и я откладываю телефон в сторону, не сводя с подтянутого и почти обнаженного тела Давида жадного взгляда.
— Доброе утро, — почти шепчу, наблюдая, как Хакимов буквально раздевает и уже трахает меня глазами.
Глава 46
Тея— Тебе идет моя рубашка, — походкой хищника приближается, гипнотизируя взглядом.
Указательным пальцем проводит по ложбинке груди, спускаясь к выступающим соскам. — Всегда шли. Особый сорт удовольствия снимать их с тебя и знать, что ты пропахла мной.
Давид ведет ладонью по бедру, пальцами другой руки касается моих губ, задевая нижнюю. Воспоминания о наших страстных ночах накатывают, и я бью кончиком языка по пальцу Хакимова. В его темных глазах уже разгорается и ярким пламенем полыхает дьявольский огонь, который сейчас поглотит нас обоих.
