Выплескиваю все, что болит. Все, что не дает спокойно дышать и жить дальше. То, что не могу забыть.
Я чувствую, как Хакимов каменеет от моих последних слов. Его невысказанные вопросы повисают в воздухе, как гильотина, давя на мои плечи.
Но, на удивление, импульсивный и резкий Давид, отстраняет меня, большими пальцами стирает дорожки слез.
— Успокойся, девочка, дыши. Тебе просто надо было меня дождаться. Я только что прочел о препаратах, которые ты принимаешь. Их ни в коем случае нельзя смешивать с алкоголем.
Это же…
Он не договаривает, но мысль понятна и без слов.
— Я не думала об этом, — повторяю, как заведенная. — Прости, прости меня…
— Тшш, — кладет палец на мои губы, заставляя молчать. — Дыши, девочка. Дыши, Тея, вместе со мной. Вот так. А теперь, — подхватывает на руки, словно я ничего не вешу. — Нам надо промыть, обработать и перевязать твою рану. Надеюсь, порез неглубокий, не хотелось бы ехать в травмпункт. Тебе надо выспаться и отдохнуть.
Давид ногой открывает дверь в ванную, сажает меня на краешек, находит аптечку.
Сосредоточенно осматривает руку, ловко обрабатывает, постоянно дуя на порез, и забинтовывает.
Закончив процедуры, также молча подхватывает на руки и несет в спальню. Откидывает плед и осторожно опускает меня на кровать, словно боится сломать. Не бойся, родной, нельзя сделать то, что давно было сделано другим до тебя.
Давид укутывает меня в плед, как в кокон, и сам ложится сзади, несмело обнимая, словно спрашивая разрешения.
Переплетаю наши пальцы, выражая безмолвное согласие. Как же все-таки Хакимов тонко чувствует меня: едва голова касается подушки, как веки наливаются свинцом. Даже если бы Давид настоял на разговоре, сомневаюсь, что я могла бы вымолвить и слово: настолько вымотана очередным приступом и опустошена.
— Спи, Богиня, — осторожный поцелуй в макушку оживляет похороненных заживо бабочек в животе. — Все завтра. А сейчас ни о чем не думай. Я буду рядом.
И впервые за семь лет в моей постели спит мужчина в обнимку со мной.
И снова это Давид Хакимов.
И также впервые за семь лет после панической атаки меня не мучают кошмары, и я не пью необходимые таблетки.
Потому что Давид и есть мое лекарство и спасение.
Глава 45
ТеяПросыпаюсь довольно рано: небо только начинает окрашиваться розовыми красками. И на удивление чувствую себя отдохнувшей и выспавшейся. Хотя за последние годы не было и дня, чтобы я проснулась в хорошем настроении и состоянии.
