Его внушительная и каменная эрекция упирается мне в живот, и я до безумия хочу ощутить ее внутри себя. Прямо сейчас.
И едва пальцы Давида забираются под рубашку и касаются самого верха моих бедер, я всасываю его пальцы и языком прохожусь по ним по спирали.
— Ты без белья, Тея? — его дыхание вмиг становится тяжелым, и я чувствую, что Хакимов на грани и вот-вот сорвется.
— Абсолютно.
Но я совершенно точно не могла предположить того, что происходит дальше.
Давид подхватывает меня под попку и сажает на столешницу, одним резким движением раскрывая полы рубашки и выдирая пуговицы с мясом.
Спускает ее по моим плечам, но не снимает полностью, а фиксирует ею мои руки сзади. Я оказываюсь полностью обнажена перед Давидом, который пожирает мое тело глазами.
Но ему этого мало.
Он делает шаг к столу и берет розетку с медом. Возвращается ко мне и заставляет широко развести ноги, встав между ними.
— Что ты делаешь? — вырывается из меня со свистом. Я заливаюсь краской с головы до ног, отмечая, с каким удовольствием Хакимов смотрит мне между ног.
— Собираюсь завтракать. Сразу начну с десерта, — и, улыбаясь самой порочной улыбкой, льет мед мне на грудь, прямо на соски.
Слизывает его языком, прикусывая сосок, вызывая вспышку боли, что мгновенно отдается жаром между ног. Я там чудовищно мокрая и мечтаю, чтобы Давид хотя бы коснулся меня, удовлетворил острое желание.
— Давид, — стону, когда босс в очередной раз чертовски медленно, издеваясь, обводит сосок, слизывая мед. — Пожалуйста…
— Что, моя Богиня?
— Пожалуйста…
— Чего ты хочешь? — скалой нависает надо мной.
Как и я, тяжело дышит, но продолжает удерживать нас на краю бездны, чтобы потом подарить неземное удовольствие. — Скажи, я все тебе дам.
— Тебя! Я хочу тебя, Хакимов!"
"Едва я выпаливаю, как босс хитро улыбаясь, снова берет розетку с медом и…льет его прямо мне между ног!
Вздрагиваю всем телом, когда контрастно холодное лакомство касается разгоряченной кожи, и дрожу, ожидая горячего продолжения.
Не отпуская моего взгляда, Давид склоняет голову и мучительно медленно проводит языком по моим складкам, слизывая мед.
С моих губ срывается длинный стон, и, мне кажется, еще одно движение горячего языка Давида, еще один порочный взгляд темных глаз, и я рассыплюсь на миллионы искр.
— Давиииид! — я все же запрокидываю голову, откидываясь на локти и еще шире разводя ноги. Стыд и смущение испаряются, и в голове остается только острое желание ласк этого мужчины.
— Вот так, моя Богиня. Кричи громче.
