Без присутствия Давида становится еще сложнее: держать воспоминания под контролем, сохранять спокойствие и не сходить с ума по сотому кругу. Не знаю, что мною движет, но я отрешенно, не задумываясь о своих действиях, бреду на кухню и достаю бутылку вина.
Знаю, что алкоголь ничего не решает. Знаю, что это не выход. Но слова Киреева, то, что он делал, что говорил, слова психотерапевта…Они сливаются в единый клубок, гул в голове нарастает и давит на подсознание.
Я хочу от него избавиться. Просто хочу тишины и спокойствия…
Открываю дверцу шкафа, встаю на цыпочки и тянусь за бокалом вверх.
Но в последний момент теряю равновесие и покачиваюсь, а злосчастный бокал летит на меня.
Словно со стороны смотрю, как он ударяется об нижнюю полку и разлетается на сотню осколков, один из которых вонзается мне в руку чуть ниже локтя.
Заторможенно оседаю на пол, как будто со стороны наблюдая, как по руке стекает ручеек крови, яркими каплями разбрызгиваясь на светлом полу. Достаю чертов осколок из руки, морщась от боли.
Именно в этот момент меня и застает вошедший на кухню Давид, который моментально меняется в лице.
— Ты что творишь, дура?! — орет, в два шага оказываясь рядом и падая на колени рядом со мной. Достает со столешницы какое-то полотенце и зажимает им порез, поднимая руку вверх. — Зачем?! Блять, я же оставил тебя на пять минут, а ты…Черт! Богиня, что же происходит в твоей голове? Что, девочка?!
На лице Давида такая боль и мука, столько страха за меня, что глаза начинает жечь от слез. Я уже и забыла, что такое простая человеческая забота.
Когда ты кому-то нужна.
— Прости, я не хотела… — оправдываюсь, захлебываясь от слез и душащих эмоций."
"— Глупенькая моя! Я же сказал, что не оставлю тебя, — бормочет Давид, переходя на шепот, прижимая к своей груди и раскачивая из стороны в сторону, как ребенка. — Что все решу. Ты…ты обо мне подумала?! Как я буду без тебя, девочка? Я пытался. Все эти чертовы семь лет пытался. Но не смог, Тея. Как бы хотел, но смог. Мне без тебя…никак.
И это его чертово признание, сказанное тихим надтреснутым голосом, касается самых дальних струн моей души, что натянуты, как оголенные провода.
Такие простые, нужные и искренние слова просто срывают с меня чеку.
— Я не хотела, Давид! Правда, не хотела! Это все случайность! Я просто хотела выпить вина, и бокал упал! Я бы не смогла! Когда-то давно хотела это сделать, но не смогла. Потому что я очень слабая.
Рыдаю в голос, вцепляясь в рубашку на спине Давида, как за спасательный круг.
