- Наконец-то!
Полинка приближается и помогает мне справиться с пуговицами. У неё тоже терпения не хватает, она дёргает за петли и лихорадочно срывает рубашку с моих плеч. Тянет вниз мои брюки и трусы.
- Похоже, нам нужна няня. – Смеюсь я, целуя её.
Жена нетерпеливо впивается губами в мои губы, играет своим языком с моим языком, дразнится.
- Ах, так! – Я швыряю её на кровать и падаю сверху.
Придавливаю её весом своего тела.
- Как грубо! – Смеётся она, покусывая мои губы.
Я веду ладонями по её бедрам, поднимаю подол платья и с удивлением обнаруживаю, что она уже без белья.
- Значит, ты приготовилась…
- Чтобы не терять зря время, - хихикает она, кусая меня за подбородок.
- Плохая девочка. – Шепчу я, задыхаясь.
Я лежу на ней так, что стоит мне сделать хоть одно движение, и я окажусь внутри.
- Очень плохая!
Глаза Полины вызывающе блестят, она выгибается и трётся об меня так, что терпеть становится всё сложнее.
- Любишь же ты издеваться. – Хрипло говорит она.
Её ногти нетерпеливо впиваются в мои ягодицы.
Чем дольше я над ней издеваюсь, тем сильнее нарастает моё собственное желание, и она это понимает. Её взгляд смеётся надо мной.
- А к чёрту. – Говорю я и вхожу в неё сразу глубоко и до предела.
- О… - изгибаются её губы.
Она ловит ртом воздух и крепко обвивает меня ногами.
Я замираю, а через несколько секунд начинаю осторожно раскачиваться. Медленно, очень медленно. Мы почти не двигаемся, но её руки мечутся по моей спине.
- Садист, - стонет Полина, закатывая глаза.
Подставляет шею для поцелуя, и я медленно веду по ней губами.
Делаю один глубокий толчок и снова возвращаюсь в неспешный ритм. Наши губы сливаются в неистовом поцелуе, от которого все ощущения становятся острее и невыносимее. Но самое главное наше единение – во взглядах. В них страсть, нежность, доверие, преданность, свет. Мы наполняем друг друга любовью до самых краёв.
Через минуту Полина напрягает ноги и начинает дрожать. Я усиливаю темп и стискиваю её сильнее.
Вижу, как она задыхается, как кусает губы и шепчет:
- Твою мать, господи!..
Как некультурно. Ай-яй-яй.
Я притягиваю её к себе и вбираю всем телом её дрожь.
Она бьётся в моих объятиях и выкрикивает моё имя. Я собираю солёный пот с её кожи и внимательно слежу за тем, как меняется её лицо – от удивления к блаженству. Нет, ничто не может изменить её, никакие операции и шрамы. Она – всё та же Полина, она моя женщина, и это навсегда.
