– Говорит Марк, делая шаг в сторону. – Он действительно много сделал для меня. Научил выживать.
Он отходит от неё, и она бросается за ним:
- Марк! Маркуша, сынок! – Но между ними встаёт охранник. – Ах, ты, подонок! – Визжит она, потрясая кулаком. - Неблагодарный щенок!
- Идёмте. – Загорский берёт коляску и уводит нас дальше по аллее.
Крики и брань продолжают раздаваться в спину.
- Простите за эту сцену. – Тихо произносит чудовище.
- Ничего страшного. – Выдыхаю я."
"Мы идём по парку, и я не могу думать ни о чём другом, кроме судьбы Загорского.
Чудовищами не рождаются, ими нас делает жизнь. И мне впервые становится его жаль.
После прогулки я усыпляю Ярослава. Останавливаюсь у окна в детской и смотрю, как во двор въезжает тонированная иномарка Ирины. Охранники пропускают её, и машина следует прямо в гараж. Я перекладываю ребёнка в кроватку и долго обдумываю: что будет, если спуститься в гараж, сесть в её машину и выехать? Пожалуй, никто и не заметит, что за рулём другой человек. Нас с сыном выпустят, и мы помчимся навстречу свободе.
Что если…
- Ты кормила сегодня малого? – Отвлекает меня от мыслей шёпот Анны.
- Да. – Киваю я.
- Я составляю список покупок, - хмурится женщина, - мне показалось, что он хуже стал кушать, смесь будто совсем не убыла.
- Да, возможно, у него хуже стал аппетит, - я пожимаю плечами, - может, из-за смены няни? Думаю, это нормально, и скоро всё наладится.
- Ага. – Кивает она и делает пометки в блокноте.
Через час Ирина и Марк на разных машинах покидают усадьбу.
Наш день продолжается: мы играем, гуляем, кушаем – при всех на кухне и втихаря в моей бывшей спальне. А когда день подходит к концу, я укладываю Ярика спать, кладу радио-няню в карман, накидываю кофту и выхожу во двор.
Прохладный воздух приятно холодит щёки. Я иду в сад, Граф бежит за мной. Мы прогуливаемся под яблонями, затем возвращаемся к веранде. Я сажусь на верхнюю ступеньку, пёс садится рядом. Кладу на него голову, и мы вместе смотрим на тёмное небо.
Несколько дней без сигарет, а мне совсем не хочется курить – удивительно.
- Вы, наверное, замёрзли. – Голос Загорского заставляет меня вздрогнуть.
- Ой, - оборачиваюсь я, - не заметила, как вы вернулись.
- Ещё час назад. – Говорит мужчина, накидывая на мои плечи свой пиджак.
Пёс начинает кружить вокруг него волчком, а я понимаю, что тону в тепле ткани и в терпком запахе Марка, пропитавшем пиджак насквозь.
- Ярослав… - начинаю я.
У меня кружится голова.
- Я к нему заходил. – Обрывает меня Загорский.
