Он садится рядом и упирает локти в колени. – Спит.
- Да. – Отвожу взгляд.
- Ещё раз простите, что испортил вам сегодня прогулку.
- Вы не испортили. – Произношу я, понимая, что моё тело каждой клеточкой тянется сейчас к нему. – Мне жаль её. Вашу маму.
Наши плечи соприкасаются, и моё сердце начинает стучать отчаянно. Ненависть, тлеющая внутри, обжигающая внутренности, куда-то на миг испаряется, а место ей уступает ощущение всепоглощающей, концентрированной нежности. Такой, что способна отогреть собой даже огромный ледник.
- Это её выбор. – Печально говорит Марк.
Я поворачиваюсь. Он выглядит безнадежно потерянным. Он – всё ещё тот мальчишка, который пытался защитить мать от побоев отца, он всё ещё тот подросток, который ищет в себе силы противостоять несправедливости жизни.
- Вы всё правильно сделали. – Зачем-то шепчу я.
Он тоже поворачивается и долго-долго смотрит на меня. А мне впервые не страшно, что он разглядит во мне Полину. Мне плевать, кого он там разглядит, мне так нужно сейчас его тепло, что аж всё тело судорогой сводит.
- Вы – чудо. – Виновато произносит Загорский.
И вина его будто в том, что он никогда не сможет дать мне того, что я хочу.
- Вовсе нет. – Едва слышно отвечаю я.
И вдруг он наклоняется и прижимает к моему рту свои губы – жадно, отчаянно. И впивается пальцами в щёку так больно, будто пытается удержать меня над пропастью. А я сначала необратимо тону в этих чувствах, а затем с трудом отрываю губы, хрипло вздыхаю и смотрю на него.
«Меня не надо держать. Я не твоя. Это не Я».
- Простите… - Шепчу я.
Вскакиваю, скидываю с себя его пиджак и убегаю в дом.
43
Марк
- Прости меня. – Шепчу я, ложась в её постель. – Прости. Не знаю, что это, но я почти поверил, что она – это ты. Клянусь. Тот же запах, тот же взгляд, те же губы. Вкус. – Я закрываю веки и кусаю щёку изнутри до крови. – Я думал, что узнаю твой запах из миллиона, думал, что не перепутаю твой вкус ни с чьим другим. Я и не знал других. До тебя и не было никаких других.
Никого не было.
Моё сердце колотится, пальцы впиваются в простынь, а голова готова взорваться. Ощущение такое, будто кто-то специально выкачал весь кислород из комнаты.
- До появления тебя я верил, что не способен испытывать никаких чувств – только боль. – Мой шёпот растворяется в тишине тёмного пространства комнаты. – А теперь я хочу просыпаться и чувствовать тебя рядом. Но не могу. Всё, что у меня осталось, это наш сын.
