А что? Я же тут новенькая. Может, я детскую ищу?
Замираю у двери нашей с Виком спальни. В коридоре камер вроде нет, никто и не узнает, что я сюда входила.
- Зайдём? – Спрашиваю я.
Ярослав тянется, словно соглашаясь. И я толкаю дверь.
Широкая кровать с пёстрым покрывалом, книги на полках, кресло-качалка, шкаф, туалетный столик. В просторной комнате много света, и ничего не изменилось. Ни одной детали. Даже недочитанная мной книга так и лежит с закладкой на середине с того злосчастного дня. Только в вазе – живые цветы.
Интересно, кто поставил их сюда?
Я делаю шаг, ступаю в комнату, и моё сердце пускается вскачь. Те же запахи, тот же скрип старого паркета, который мы отреставрировали, но почему-то не захотели менять. Я смотрю на отражение в зеркале и вижу чужого человека в неказистых очках. Незнакомка держит на руках моего сына и криво улыбается мне. У неё хотя бы есть шанс быть с ним, есть возможность держать его на руках, целовать его. А у меня нет. Я давно уже мертва.
Подхожу к шкафу и дёргаю створку.
Застываю, увидев внутри мою одежду. Эти простецкие цветные тряпки как отголосок прошлой жизни – они даже пахнут ею, и я в ужасе захлопываю шкаф. Долго осматриваю комнату: кажется, камер нет. Не позвонить ли мне дяде Саше? Он, наверное, переживает, как там у меня всё прошло…
- Софья Андреевна? – Окликает меня женский голос.
Я оборачиваюсь.
- Здравствуйте, - крепкая, низкорослая женщина лет сорока с небольшим входит в комнату и протягивает мне руку. – Я – Анна, руковожу хозяйством, слежу за порядком в доме.
- Здравствуйте, - жму ей руку.
- Марк Григорьевич позвонил, предупредил, что нужно помочь вам освоиться здесь. Вижу, вы заблудились. – Она переключает внимание на ребёнка. – Привет, Ярик, привет, мой сладкий, мой хороший!
И сын начинает подаваться вперёд."
"- Позволите? – Спрашивает женщина. – Я на секундочку. – Берёт его на руки и аккуратно пританцовывает с ним на руках. – Какой сладкий мальчишка! Так бы и съела! – Чмокает его в щёку и отдаёт обратно мне. – Хозяин не любит, когда сюсюкают с мальчишкой.
– Объясняет она. – Матери у него нет, и он не хочет, чтобы он сильно привязывался к кому-то. Видите, как вышло с Ангелиной? Была, и нет её, уволилась. Ладно, парень ещё совсем кроха, ничего не понимает. А так, привык бы, да скучал. – Анна наклоняется и целует Ярика в ручку. – А как с ним не сюсюкать? Как такого не любить? Да и не правильно это без материнской-то ласки, да, Софья Андреевна?
- Да. – Тихо произношу я.
Грудь больно сдавливает.
