Она кивает, не отрываясь от моего рта.
– Внутри будет еще лучше, – говорит она, приподнимая зубами мою нижнюю губу. – Хочешь?
Боже правый. Тейлор уже говорит мне сальности! Смотрит на меня из-под ресниц – и еще спрашивает, хочу ли я ее трахнуть!
Нет, не так: заняться с ней любовью.
Не это ли сейчас происходит? Должно быть, оно самое. Потому что ничего похожего со мной раньше не бывало. Я привязан к ней миллионом невидимых уз. Связан с каждым ее вдохом, с каждым движением ее бедер, с каждым содроганием ее тела.
– Да… – выдавливаю я хрипло, отодвигаю ее трусики, сую член ей в кулак и умоляю завести меня еще сильнее. Тут же, на месте! Вообще-то я и сам не промах: запросто могу прижать ее к этой долбаной стене и за считаные секунды заставить вопить «еще!». Но происходящее тоже недурно. То есть превосходит все ожидания. Эта медленная пытка принуждает меня думать, смаковать, присутствовать, а не уходить в себя – уж этого-то она заслуживает.
– Пожалуйста… – бормочу я, оторвавшись от ее рта.
– Презерватив… В кармане.
Глядя прямо мне в глаза, она находит упаковку, рвет ее, надевает мне кондом. Все происходит так медленно, что я уже наполовину в бреду, когда она наконец вводит мой член в свою влажную промежность. Тут я начинаю сотрясаться – от ответственности, а не только от возбуждения. А может, еще и от того, что творится что-то невероятное, и мое тело не может откликаться на это как-то иначе, не реагировать на тектонический сдвиг у меня внутри. Я жмусь лицом к ее благоуханной шее и поощряю ее громкими, долгими стонами.
Она вбирает меня в себя дюйм за дюймом, держа за основание, это та еще работенка, она вращает бедрами, дождь снаружи заглушает хлюпанье.
Мы дышим рывками, но я еще не произвел ни одного толчка, а хочется, ох как хочется! Это могучая потребность. Мои раздувшиеся яйца мелко вибрируют. Но я в ловушке ее чар. Эта бесподобная женщина погружает меня в себя, ласково целует в губы, а потом откидывает голову, чтобы что-то передать взглядом.
Я силюсь расшифровать ее послание, но она сама провозглашает его вслух, сводя меня с ума:
– Ты глубоко во мне всюду. – У нее срывается голос. Она хватает мою правую руку, которая зачем-то продолжает возиться с ее трусиками, и кладет мою ладонь между своими грудями. – Не только у меня между ног.
Я не понимаю, что происходит. Я врываюсь в нее, вдавливаю ее в каменную стену, липну к ее шее. Выходит, я ее пронял. Это чудо и одновременно кошмар.
