Так она не сможет осуществить свою затею – разобрать меня по косточкам, по кирпичику, по словечку.
– Ну, что теперь скажешь?
Она отвечает наполовину стоном, наполовину рыданием, зеленые глаза ослепли, спина елозит по стене, ногти до крови царапают мне шею, спину.
– Господи, Майлз… Да, да, да!
Я провожу языком по чувствительному изгибу ее шеи.
– Я знаю, как тебе нравится.
– Как насчет того, что я люблю? – бормочет она с закрытыми глазами. – Насчет того, кого мне так легко любить?
Она храбрее меня. Я останавливаюсь, прижимаюсь к ней, тяжело дышу, стараюсь унять сердцебиение.
– Я про тебя. Это тебя мне легко любить.
Слушая эхо этих невероятных слов, я без разрешения возобновляю натиск. Еще один могучий рывок, ее лепет – и я кончаю в нее, изливаюсь так стремительно, что едва не валюсь на колени. С отвисшей челюстью, с невидящими глазами я машинально нахожу ее мокрый от моей спермы клитор и принимаюсь за него большим пальцем, ускоряюсь, и вот она уже сотрясается между мной и стеной, ее ноги еще сильнее стискивают мне поясницу, ее голос звучит в моем ухе, как песня:
– Майлз, Майлз, МАЙЛЗ…
От ее жара раскалилась стена.
Я облегченно перевожу дух.
– Прости, прости… Не знаю, что произошло, я…
Она затыкает мне рот поцелуем. Ее ноги падают с моей поясницы, и я наклоняюсь, чтобы не разъединялись наши рты. Или чтобы оттянуть момент, когда я, глядя ей в глаза, произнесу слова, просящиеся с языка. Мне тоже было бы легко тебя любить. Я уже люблю тебя, Тейлор, помоги мне Господь. Не знаю, как это вышло, и не знаю, как теперь поступить.
Раз у нее хватило отваги признаться, то и мне стыдно медлить.
Она ждет и от меня откровенности, и она ее получит. Она верит в меня.
Не знаю, что будет дальше, но отпустить ее я не в силах.
– Тейлор…
Из-за двери доносятся голоса. Тейлор ахает, натягивает трусики и поправляет подол, я помогаю ей, как могу. Одной рукой снимаю презерватив и застегиваю молнию на джинсах, подбегаю к мусорной корзинке, выбрасываю резинку. Тейлор с хихиканьем поднимает с пола свою сумочку.
Я почему-то тоже смеюсь, пряча пистолет. Никогда в жизни не чувствовал такой легкости. Она делает меня лучше как мужчину, как человека – неожиданный эффект.
Я открываю рот, чтобы сказать ей об этом, но тут двери распахиваются, и появляются две монахини. При виде нас они замирают как вкопанные. Дождь, как я погляжу, перестал, улица опять заполнилась летней толпой. Сколько времени мы здесь провели?"
"– Сестры, – начинаю я, тянясь за рукой Тейлор.
