Еще более странно для бывшей эскортницы — так цепенеть от мужской близости. Теряться, паниковать, бояться. Она — не девственница, это я прекрасно знаю. Другое дело, что в моих руках сегодня её била сильнейшая дрожь, практически истерическая.
Одно из двух — или я настолько ей противен, что со мной она не допускает даже мысли.
Или…
Или я знаю о ней не все. Но знаю, у кого можно раздобыть подробностей. Жду не дождусь этой встречи!
20. Маргаритка
Я просыпаюсь от будильника. Рабочий будильник поднимает меня в шесть утра, и не волнует.
Выходные кончились, сегодня — понедельник.
Выходные.
Только выходные.
С момента помолвки прошло жалких несколько дней, а мою жизнь уже умело искромсали в клочья острые ножницы Владислава Ветрова.
И я понятия не имею, как с этим справляться.
Желудок подводит — кое-кто вчера с перепугу даже не осмелился вылезти из комнаты, опасаясь возвращения озабоченного босса.
Нет, ну…
С голоду умереть в мои планы точно не входит.
Вот только и кухню в квартире Ветрова найти оказывается не так-то просто.
Я все еще отчаянно боюсь напороться на Владислава Каримовича."
"Кошмар сегодняшней ночи — проснуться под тяжестью мужского тела. Увидеть в его глазах только голод и ярость. Не смочь остановить…
Кожа снова становится липкой.
От неприятных мыслей приходится отстраняться принудительно.
Этого не было.
Я в порядке.
Не в безопасности, но в порядке.
Сегодня, он, возможно будет лучше держать себя в руках?
Кухня наконец-то находится, и там я застаю домработницу. Ранние они однако пташки.
У девушки не по-служебному распущены волосы, в кухне пахнет кофе, и на самом минимуме работает музыка. Нож быстро-быстро постукивает по доске.
На мои шаги девушка оборачивается, неприязненно кривится. Да, судя по всему, ожидали тут не меня…
Та самая, что облила меня презрением вчера.
— Доброе утро.
Я говорю достаточно разборчиво и достаточно четко, но домработница меня игнорирует, продолжая методично нарезать зелень и что-то демонстративно мурлыкать себе под нос.
Значит, мои легкие шаги ты услышала, а голос нет?
Ладно! Как контактировать с наглыми сотрудницами Ветрова и ставить их на место, я худо-бедно знаю.
Достаю из кармана телефон, ставлю телефон на прозвон, после двух гудков произношу, чуть-чуть понижая голос:
— Владислав Каримович?
Волшебные слова, которые прочищают чакры и слуховые проходы разом.
Просто чудодейственные. Девушка подскакивает как заяц, разворачивается ко мне лицом, метая молнии из глаз.
Его боялась не только я.
