Представляешь, как я был рад, когда Тимурка написал мне, что ты нашлась? Просто вне себя. Вот только вокруг тебя уже вился Ветров. Окружил тебя своими халдеями, они провожали тебя с работы и на неё. Ты знала? Я не хотел светиться и привлекать к себе внимание. Ждал. А этот ублюдок решил, что ему позволено тебя присвоить. Женился на тебе.
Он стискивает мою руку до боли, такой, что приходится закусить губу, чтобы сдержаться от вскрика.
— Теперь его нет, — Муратов страшно улыбается, — а ты здесь, сахарок. Больше не убежишь.
Так что выбирай. Чего ты хочешь? Быть моей? Или моей и Тимуркиной заодно? Или пока подумаем?
Он так сильно заостряет внимание на слове «подумаем», что я без лишних подсказок понимаю, чем именно будет занято время этих «раздумий».
Предполагается, видимо, что я сделаю выбор прямо сейчас. По крайней мере, молчит Муратов весьма выжидающе. Где-то там возбужденно прыгает Валиев, которому явно есть что сказать, но возражать против слова Ахада он не смеет.
Из-за Ахада Муратова я сбежала.
Из-за него бросила университет, из-за него мучилась кошмарами, захлебывалась страхами, ужасно боялась, что всё повторится.
Итак, выбор. И что я решу — очевидно. Даже слишком.
После всего того ада, что я пережила просто потому, что оскорбила этого своего «клиента».
После того, как мне известно, на что он пошел сейчас, чтобы добраться до меня.
После пропасти тьмы, пожирающей меня ежедневно, тысячи призраков той ночи, двух лет на игле шантажиста.
Я выбираю… Плюнуть в эту мерзкую ненавистную рожу.
Я пожалею. Я знаю. Увы, я знаю, как быстро Ахад Муратов карает любого, кто, по его мнению, его унизит. И как он это делает — тоже знаю.
Но эти два года… Я об этом только мечтала. И…
Да! Стоило того!
52. Влад
— Можете быстрее?
— Мотор на пределе, — терпение в голосе водилы начинает истекать, — и тут гребаный лес и хреновая дорога. Еще быстрее — и мы кончим где-нибудь в овраге.
— Просто мне надо было вести…
Моего плеча касается рука — я дергаюсь назад так резко, что Яр чуть не получает по морде.
Я только в последний момент спохватываюсь.
— Уймись уже, — советует мне брат спокойно, — ты все рассчитал. Мы летим на пределе. Быстрее, чем ехали они. Разрыв между их приездом и нашим будет минимальным.
— Он будет, Яр, — я встряхиваю головой, осознавая, как многое можно успеть сделать за жалкие полчаса-час с одним хрупким уязвимым Цветочком. И примириться с этим… Принять как неизбежный урон…
Нереально.
