— Да уберите вы руки, уроды! Вам всем конец, слышите?
Охрана Владислава Каримовича не впечатляется. Притаскивает Лану в комнату, ставит пред его тяжелые очи… Светлыми их назвать у меня язык не поворачивается.
— Что ты себе позволяешь, Влади? — взвизгивает наша звезда, пытаясь удержать лицо, хотя я вижу по глазам — зрелище не поднимающегося с пола Городецкого, по которому только что ногами не прошлись, её напугало. — Не смей даже прикоснуться ко мне. Мой папа…
Ветров издает смешок. Короткий такой, но пробирающий аж до костей.
— Что твой папа? — с каким-то откровенным пренебрежением выдыхает он, не давая Лане договорить. — Уничтожит меня? Разорит? Да ну? Что-то я не заметил с его стороны никаких действий. Он даже не позвонил, сделать мне устный выговор, после того как я кинул тебя на помолвке. Знаешь почему?
Идеально ровные, явно знавшие уколы ботокса скулы Ланы становятся острее.
— Потому что твоего папу есть чем бить, дорогая, — кровожадно скалится Ветров, — и он это знает.
Передай ему привет. И пусть не обижается, но я приму меры. К вам обоим.
— Пусть твои уроды уберут руки, — шипит Лана ядовито, — у меня нет ни малейшего желания наслаждаться твоей компанией.
Он смотрит на неё, а потом коротко качает головой.
— Уведите её. Туда, где она сидела. И вызовите ментов. Хочу зафиксировать факт похищения моей жены.
— Она сама пришла, — Лана торжествующе улыбается, — ты ей нахрен не нужен, Влади. Она только и грезит тем моментом, когда сможет от тебя сбежать.
У меня в животе ворочается что-то ледяное.
Я осознаю, что до сих пор держу свои руки на плечах Ветрова. И стою за его спиной. И не хочу из-за неё выходить. Тут безопаснее.
Но это так нечестно. Ведь Лана сказала правду…
Я разжимаю пальцы. Как будто снова падаю в ледяную воду. Ничего. Я тут давно. Привычная. Обманчивые опоры мне ни к чему. И пользоваться Ветровым я не буду.
— Степа, курицу на кухню, я сказал, — мне кажется, или тон Ветрова словил новый уровень раздраженности? — до приезда ментов вообще её видеть не хочу.
И пробейте, чья это квартира. Наверняка её, Городецкий не рискнул бы прятать у себя.
У Ланы от этого оскорбления вспыхивают щеки. И её последний взгляд, посланный в моем направлении, мне категорически не нравится.
Ветров резко разворачивается ко мне.
Ох.
Острый взгляд. Ветров будто мажет по моему лицу раскаленным углем. Пальцы Владислава Каримовича касаются моего подбородка. Принуждая не отводить взгляд.
