В полицейское управление Клима Пантелеевича пропустили беспрепятственно, стоило ему сказать, что его ожидает инспектор Саар. Но стучаться в кабинет не пришлось. Полицейский шёл навстречу по коридору.
— Тэрэ![27] — воскликнул он и, улыбаясь, добавил: — Надеюсь, вы уже знаете, что это самое распространённое приветствие в Эстонии?
— Ях![28]
— Да вы уже настоящий эстонец! Спасибо, что зашли. Нам есть о чём побеседовать. Прошу ко мне.
Инспектор указал Ардашеву на тот же самый стул, на котором частному сыщику пришлось сидеть во время допроса, а сам, так же, как и тогда, расположился напротив.
— У меня две хорошие новости и одна плохая. С каких начать? — вытаскивая из сигарету из пачки «Salem Gold», — проговорил Саар.
— Думаю, с хороших.
— Убийство Карла Бартелсена в церкви Святого Олафа раскрыто!
— Поздравляю! И кто злодей?"
"— Калькант Ильмар Ланг. Всё указывает на то, что это он убил органиста.
— Не поторопились?
— Нисколько. У него с органистом скандал произошёл за неделю до происшествия. Бартелсен репетировал что-то, а Ильмар на педалях потел и устал изрядно.
Выглянул из своей будки и попросил органиста дать ему отдохнуть. Тот начал возмущаться и требовать у кистера другого кальканта. А Ильмар сказал, что не его, а органиста пора менять, потому что никак играть не научится. Музыкант кинулся к нему, схватил за грудки, но калькант оттолкнул задиру и выскочил из храма, как пуля из винтовки. Смотритель побежал за ним. Еле отыскал. Тот сидел на скамейке у какого-то склепа и курил. С этого дня, очевидно, Ильмар и затаил злобу на органиста.
Мотив — ненависть. Благодаря вашим стараниям найдены части старой тетивы от арбалета в его органной комнате. Есть и ещё один важный момент: Ильмар мастерит разные механические игрушечные устройства на продажу: заводные мельницы, медведи-кузнецы, белка бежит в клетке и прочее. Он ещё и велосипеды ремонтирует. Смекалистый мужик. Уверен, что и дубликаты ключей от дома Черноголовых он сварганил. Для него придумать такое мудрёное устройство с использованием арбалета — пара пустяков.
Словом, всё говорит о том, что смертоубийство в соборе — дело его рук.
— А вину он признал?
— Нет, конечно. Он же не слабоумный. Наверно, надеется отвертеться и пихнуть на чёрном рынке золотой алтарь Черноголовых. Но ничего! Скоро во всём сознается. Не выдержит тюремных страданий. Не у таких языки на цугундере развязывались, — процедил сквозь зубы инспектор.
— А обыск у него провели?
— Да, но там и искать было нечего. Беднота.
