— А почему нет? Вы знаете, что творят эти советские дипломаты в ресторанах? На выпивку и проституток они спускают сотни марок, крон, долларов и фунтов стерлингов! А газеты утверждают, что у них в России голод.
— Простой народ голодает, это правда."
"— Охотно верю, но люди Оржиха барыжничают. Агенты доносят, что они продают русским спекулянтам разные товары по двойной или тройной цене. И те не отказываются, берут, потому что уже в Петрограде их стоимость вырастет в десять, а иногда и в пятнадцать раз. Особенно это касается лекарств.
— Таковы большевики. Они понимают, что власть долго не удержат. Вот и пытаются взять от жизни всё, что можно.
— Да, препротивно всё это. Ещё недавно мы были гражданами одной страны. Но сейчас меня волнует другое: кому понадобилось убирать этого Минора? Вашим соотечественникам, которые ведут борьбу с большевизмом?
— Не стоит гадать. Надо расследовать. И я могу вам помочь. На добровольных, так сказать, началах. Останусь в Таллине, пока не укажу вам на убийцу этого большевика. Вы его и арестуете.
Полицейский задумался и спросил подозрительно:
— А что вы за это хотите?
— Сущую мелочь — новые документы для госпожи Варнавской. Скажем, она утеряла старые и обратилась в полицию. И вы выдадите ей временное удостоверение беженки. Но уже подлинное.
Сыщик улыбнулся и кивнул понимающе:
— Да-да, красавица. Хрупкий стан, нежные черты лица… Такие встречаются редко — одна на сто тысяч. — Он задумался. — В принципе, я могу на это пойти. Чего не сделаешь ради исполнения служебного долга.
Но всё будет зависеть от результата вашего расследования.
— Договорились. Естественно, мне понадобится содействие полиции.
— Поможем, не сомневайтесь.
— Насколько я понимаю, угнанный таксомотор вы ещё не нашли?
— А откуда вы знаете, что он угнанный? Хозяин таксомотора заявил об этом только четверть часа назад.
— Догадался. Я бы хотел его осмотреть.
— Такую возможность я вам предоставлю, как только мы его отыщем. В какой гостинице вы остановились?
— В отеле «Рояль».
— Понятно. Пожалуй, у меня больше нет вопросов.
— Честь имею кланяться, — попрощался Клим Пантелеевич и вышел.
— До скорого свидания, — бросил вдогонку инспектор.
Варнавская сидела на стуле с заплаканными глазами. Она обречённо взглянула на Ардашева и спросила:
— Меня надолго посадят?
— Не волнуйтесь. Всё будет хорошо. Я отвезу вас домой.
— Как домой? Этот полицейский велел мне сидеть и ждать конвой. Пришлось во всём сознаться: документ я купила у незнакомого человека на рынке.
