— Не волнуйтесь, я всё устрою…
Ардашев не успел договорить. Из полуоткрытой двери послышался голос инспектора:
— Господин частный чехословацкий сыщик, мне что — телеграмму вам отбить? Сколько можно вас ждать? Прошу на допрос.
Клим Пантелеевич проследовал в кабинет.
Пепельница на столе полицейского была полна окурков, и дымное облако ещё не успело улетучиться через открытую форточку.
Допрос длился недолго. Ардашев подробно изложил все обстоятельства аварии и подписал протокол.
Инспектор был вежлив, но его дурное расположение духа нет-нет, да и выскакивало наружу через резкие фразы и недобрый взгляд из-под густых бровей.
Он явно что-то знал, и это его угнетало. Но что? И как вывести на откровения эту хитрую бестию так, чтобы он ничего не заподозрил? Да и судьбу Варнавской надо как-то решать. «С чего начать? Ну уж точно не с неё. А то, пожалуй, выставит меня за дверь» — размышлял частный сыщик. — «Попробую сначала его заинтриговать, а уж потом, когда он покажет свой интерес, можно перейти и к участи этой несчастной красавицы».
Ардашев мысленно перебирал варианты начала разговора, и, ничего не придумав, уже уходя, бросил небрежно:
— Господин Саар, если вас интересует моё мнение, как частного детектива, то, принимая во внимания все обстоятельства происшествия, я могу с полной уверенностью сказать, что это было умышленное смертоубийство.
— Вы имеете в виду, отсутствие следа торможения?
— Не только. Шофёр, намеренно сдал назад, а потом переехал труп в области головы, то есть он смотрел на направление колёс.
— Почему вы не упомянули об этом при допросе?
— Только сейчас вспомнил. Но я готов подписать новый протокол. Я никуда не спешу. День всё равно закончился.
— Ладно, — махнул рукой инспектор, — не будем ничего переделывать. Он открыл ящик стола, вынул полулист почтовой бумаги, сложенный вчетверо и положил на стол. — Взгляните. Нашёл в рабочем столе этого Минора.
— Как же вам удалось оформить изъятие документа из здания дипломатической миссии?
— Никак.
Справка случайно забралась в мой карман. Иногда приходится грешить, ради исполнения служебного долга.
Ардашев прочёл:
— «Складной церковный алтарь является собственностью Р.С.Ф.С.Р. и не представляет какой-либо исторической или художественной ценности, в связи с чем может быть вывезен за пределы государства».
— Что скажете?
— Думаете, покойный промышлял контрабандой? — вопросом на вопрос ответил Ардашев.
