– Ничего поручить нельзя…
– Ваш подопечный ничего не записал, – сказал Ванзаров. – Делал все, что умел.
Бурцов подумал, что его нагло провели. Он слышал, что Ванзаров мастер на подобные фокусы.
– Тогда как это понимать? – строго спросил он.
– Сверчков записал жену Иртемьева как «Афина И.».
Как ни пытался, следователь не мог понять, каким образом из такой мелочи можно сделать вывод, разрушивший секрет. Спросить было выше его достоинства. А Ванзаров не счел нужным раскрыть. Каждый остался при своем.
– Допустим. И что?
– У Иртемьева след от обручального кольца, которое он носил много лет, не снимая.
– Вы и до Иртемьева уже добрались? – спросил Бурцов, невольно поражаясь лихости чиновника сыска.
– Необходимо для розыска, – сказал Ванзаров, как о простейшем деле. – Мне продолжать?
Бурцов кивнул.
– Точно не скажу, но, скорее всего, мадам Иртемьева умерла около двух лет назад. Вы отправили Сверчкова негласно выяснить причины ее смерти…"
"Господин Ванзаров не спрашивал, а утверждал.
И ошибся всего лишь на полгода. С одной стороны, Бурцова злило, что тайна раскрыта. Но с другой – именно этого он ожидал. Только такой проныра сможет докопаться до истинных причин. Он предложил Ванзарову садиться, прочие дела теперь подождут, – и подробно описал обстоятельства смерти на спиритическом сеансе.
Ванзаров выслушал с таким лицом, будто уже знал ответ. Как показалось Бурцову.
– Не помню такого дела по Третьему Казанскому участку, – сказал он, чем снял камень с души следователя.
– Была оформлена смерть от естественной причины. Там доктор присутствовал.
– Погорельский?
– Именно… Никакого дела нет.
– Что вас заставило взяться за него?
Вопрос был высказан таким образом, что не оставил лазейки. Бурцову оставалось раскрыть последнюю карту.
– Единственная дочь Иртемьева и Серафимы Павловны, красавица Авдотья, чрезвычайно удачно вышла замуж. Так удачно, что сменила имя на Адель. В кругах, к которым она теперь принадлежала, такое предпочтительно.
Ее муж…
Понизив голос, Бурцов назвал фамилию, которую не следовало произносить по пустякам. Ванзаров понял причину секретности: один из высших чиновников империи, слишком близко стоящий ко двору. С обширными связями и властью. На подобное указывала логика: ради чего бы так старались директор Департамента полиции и судебный следователь. Что называется, дружеская услуга в высших сферах. Правда, руками Ванзарова.
