Чиновнику сыска предстояло таскать из огня чужие угольки…
– Причина, по которой дело вновь открыто, – второй брак Иртемьева?
Бурцов подумал, что проницательность этого гения все же имеет границы. Тонкие и шаткие, но имеет. Потому что логически дойти до истинной причины невозможно.
– Отчасти вы правы. Отчасти, – повторил он. – Дело в том, что на спиритическом сеансе, в котором участвовала Адель Ионовна, ей было сказано, что ее мать убита… Сеанс проходил весной этого года. Если бы Иртемьев не женился вновь, она бы скрывала мучительные сомнения в своем сердце…
Бурцов и не думал шутить.
Все слишком серьезно.
– Кто проводил сеанс?
– Некая Евзапия Паладино, европейская звезда спиритизма… Прибыла тайно по частному приглашению в марте этого года. Сеанс проводился в узком кругу высокопоставленных лиц… Не спрашивайте у кого.
Бесполезные сведения Ванзарова не интересовали.
– Мадам Паладино указала на убийцу?
– Медиумы ничего не говорят, за них говорят неведомые сущности… А сущности отвечают слишком двусмысленно.
Таких свидетелей Ванзаров допросить не мог. И не желал. Как можно допрашивать то, что не поддается логике?
– Полагаю, теперь моя главная задача – не выстрелы Сверчкова, а смерть Серафимы Иртемьевой.
Подобная прямота Бурцову нравилась: никакого желания польстить начальству. Рубит сплеча. А про Сверчкова можно забыть. Куда ему, пусть бумаги переписывает.
– Именно так, – согласился Бурцов и тут же добавил: – Но про выходку Сверчкова не забудьте…
– Не получится, – ответил Ванзаров.
– Почему?
– Полагаю, эти происшествия могут быть связаны.
Нечто подобное приходило на ум судебному следователю. Только он не знал, что с этим делать. Как соединить несоединимое. Вот пусть дерзкий чиновник попробует…
– Для розыска мне необходимо привлечь господина Лебедева и посвятить его во все обстоятельства, – сказал Ванзаров.
С великим криминалистом у Бурцова сложились не лучшие отношения. Честно сказать – совсем отвратительные. Но деваться было некуда.
Бурцов согласился, но потребовал взять с Лебедева слово о сохранении полной конфиденциальности. Что было излишне.
– Очень рассчитываю на вас, Родион Георгиевич, – закончил он. Как будто теперь мог не отдавать распоряжения, а только просить дружески.
20
Господин Мурфи никогда не торопился. Научившись подчинять себя дисциплине, он действовал по заранее намеченному плану. Для чего прогулялся по набережной Екатерининского канала. И хорошо сделал.
