После чего счастливый доктор отправлен изучать электрофотографии и находить закономерности. Дубликаты снимков, еще сырые, разложены на лабораторном столе. Лебедев показывал их не без гордости. Как отец новорожденное дитя.
– Где-то здесь скрыта искра преступления, – говорил он, указывая в белые иголочки, источаемые силуэтом ладони. – Изловить эту искру, получить подтверждение и – будьте любезны: неоспоримый метод обнаружения преступников.
– Какое пламя вы хотите разжечь из этой искры? – спросил Ванзаров, разглядывая странные снимки, больше похожие на черно-белый морозный рисунок.
Наверняка великий ум недостаточно проникся блестящим сумасшествием Погорельского, в которое Лебедев невольно поверил. И незаметно влюбился в идею электрофотографии. Как обычно происходит с безумными идеями.
– Галилею тоже не верили! Вот такие же инквизиторы, как вы, – заявил он, собирая снимки. – Вам бы только логикой душить и психологикой мучить… Ничего святого… Один голый цинизм… Иртемьев ваш пропавший объявился?
Ванзаров показал головой.
– Аполлон Григорьевич, позвольте задать странный вопрос?
Когда его друг говорит такое, уже не знаешь, к чему готовиться. Лебедев приготовился к худшему. И вытащил из нижней секции лабораторного стола склянку «Слезы жандарма». На всякий случай…
– Ну, сразите меня…
– Чего вы боитесь?
Вопрос оказался настолько неожиданным, насколько и простым.
– Боюсь дожить до старости, когда буду сидеть немощный, пускать слюни, а хорошенькая актриска станет кормить меня с ложечки кашкой… А вы чего боитесь, бесстрашный друг мой?
– Я боюсь ошибиться, – ответил Ванзаров.
– И сломать чью-то жизнь…
Лебедев не заметил тени иронии или шалости. Друг его был непривычно серьезен.
– Полагаю, страх напрасный, – как можно мягче сказал он. – Это вам не грозит, да…
– В нынешнем деле я впервые боюсь ошибиться… Сильно ошибиться.
Аполлон Григорьевич прикинул: не пора ли разливать из склянки? И понял: время «Слезы жандарма» еще не пришло.
– Не узнаю вас, друг мой.
Откуда робость? Уж не влюбились ли вы?
Сжав склянку, Ванзаров покрутил ее. Бесценную жидкость прорезал водоворот.
– Очевидное выглядит невероятным, а невероятное – очевидным, – сказал он, возвращая на место емкость.
– Не знаете, как пришить двух горничных с кухаркой к самоубийству Сверчкова? – спросил Лебедев, отодвигая склянку от греха подальше.
– Вот вам логическая цепочка. – Ванзаров открыл спичечный коробок и принялся выкладывать спички в ряд.
