С тех пор она не выходила зимой на улицу, не накрутив на себя несколько теплых платков. Зимы и мороза терпеть не могла.
– Как же она в кладовую заходила, чтобы лед наколоть?
– С Ионой Денисовичем не поспоришь, – ответила Вера. – Попала под горячую руку и поплатилась…
– Афина Петровна, в гостиной стоит странная вещь, прикрытая черным платком. Знаете, что это такое? – спросил Ванзаров и по обмену взглядами между сестрами уже знал ответ.
– Нам не разрешалось смотреть, – ответила Афина, потупившись."
"Как известно, чем больше запрещать женщине, тем сильнее ей этого хочется.
Наверняка хоть чуточку заглядывала. Предположение оказалось верным: мадам Иртемьева созналась в преступлении, то есть нарушении запрета. Но искренне не знала, зачем и для чего муж держал странный агрегат в доме. А спросить было нельзя. Как будто нарочно испытывал силу воли Афины и крепость данного слова. И не понимал, что подобный эксперимент с молодыми женами заранее обречен. Впрочем, как и со старыми.
– Неужели такие строгие порядки? – спросил Ванзаров.
– Иона Денисович никогда не оставлял нас дома одних, – ответила Вера. – Кроме прочего, нам было запрещено заходить в его кабинет.
Как видно, дом Иртемьев держал на запретах. Домострой какой-то. Стоило ради этого жениться на молоденькой девушке… Или для медиума-спирита все оправдывалось высокой целью?
– Часа через два дворник Аким поменяет замок на двери, – сказал Ванзаров.
Афина выразила бурное возмущение, сбросила плед и решительно встала.
– Ноги моей не будет в этом доме! – заявила она, топнув этой ножкой по ковру.
– Лучше умереть с голоду, чем терпеть издевательства…
Судя по Вере, сестра ее не была настроена так решительно. Ванзаров надавил на слабое звено.
– Тогда попрошу вас, Вера Петровна… Это необходимо.
– Хорошо… Если так… Но зачем? – Она все еще сомневалась.
– Неизвестно, кода вернется господин Иртемьев, жить в гостинице не слишком удобно. А сегодня вечером необходимо провести спиритический сеанс…
– Сеанс провести? – с изумлением спросила Афина.
– Зачем?
– Прошу передать господину Прибыткову просьбу собрать весь кружок, – не просил, а приказывал чиновник сыска. – Стульев потребуется одиннадцать… Время начала сеанса – обычное.
Мадам Иртемьевой оставалось только согласиться.
56
Аполлон Григорьевич считал, что день прожит не зря. Проведен эксперимент, который, быть может, откроет новую страницу криминалистики. Погорельскому позволено проявить фотографические пластинки и сделать с них отпечатки.
