– Нечто вроде щелчков, но не так… – он щелкнул пальцами, – и не обычный звук, какой бывает при ударе о твердую поверхность… Это надо слышать… Нечто нечеловеческое…
– Можно понять, где находится источник звука?
– Чаще всего перемещается по комнате… Звучит отовсюду… Вчера, например, снизу, из-под стола.
– Под столом, значит, щелкунчик сидел?
Как настоящий ученый-спирит, доктор предпочитал не шутить на подобные темы. Он сделал вид, что не заметил иронии."
"– На сеансе человеческие чувства ведут себя иначе… Нельзя сказать, происходит это на самом деле или видится только тебе.
Способности сенситива различны, каждый может воспринимать явление по-своему… Но если говорить о звуках, то мне казалось, что они блуждают по поверхности столешницы…
И Погорельский помахал над лабораторным столом магическим жестом.
Аполлону Григорьевичу было достаточно. Претендовать на умения чиновника сыска, а тем более пользоваться его логическим оружием он не умел и не хотел. Пусть Ванзаров сам разбирается со спиритами и их стуками, раз влез в такую историю.
Другая мысль показалась ему забавной. Лебедев сходил в дальнюю часть лаборатории и вернулся с аптечной склянкой объемом в полгарнца[21] с плотно притертой стеклянной крышкой. Внутри плескалась совершенно прозрачная жидкость. Без запаха. Доктору была предоставлена возможность тщательно понюхать.
– Что это такое? – с научно-познавательным интересом спросил он.
– Секретное полицейское средство для приведения мыслей в порядок, – ответил Лебедев, наливая из склянки в граненую рюмку.
– Принимайте как лекарство. То есть одним глотком.
Погорельского взяли некоторые сомнения. Приподняв рюмку, он рассмотрел жидкость на свету.
– На какое действие рассчитано это средство?
Чтобы отпали последние сомнения, Аполлон Григорьевич налил и себе.
– Проведем эксперимент, Мессель Викентьевич, там и узнаем, – сказал он. – Только сразу и одним глотком.
Отказываться было невежливо. А доктор был чрезвычайно воспитанным человеком. Даже слишком. Он согласно кивнул и сделал так, как ему предложили.
Ведь советовал не какой-нибудь участковый докторишка, а сам великий криминалист всея Руси.
Какие могут быть сомнения!
40
На другой стороне Казанской улицы Ванзаров заметил господина Мурфи. Но останавливать не стал. Химик шел так быстро и в таком расстройстве чувств, будто ему сообщили: химия – ложь, правда в колдовстве. Задержавшись, Ванзаров отметил, что Мурфи стремительно удаляется по Екатерининскому каналу в сторону полицейского дома.
