– Куда было деваться? Деньги, оставленные родителем, быстро кончились… Идти зарабатывать модисткой или гувернанткой? – говорила она, как от себя. – Афина понадеялась на счастливый случай… Вышло дурно…
Такой открытости Ванзаров давно не встречал. Вера не хотела понравиться и не боялась называть вещи своими именами. Никакого кокетства или жеманства.
– Вера Петровна, – обратился он по имени-отчеству, не желая назвать ее «мадемуазель Ланд». – Во время сеанса вы сидели напротив Сверчкова. Что вы видели?
На ее лице улыбка казалось чужой.
– Во время сеанса я закрываю глаза, чтобы ничего не слышать, – ответила она.
Все очевидно: Вера боится и не верит в спиритизм. Терпит ради сестры."
"– Сверчков заглядывал к вам на кухню?
– Что ему там делать?
– Сами готовите или в доме приходящая кухарка? – спросил Ванзаров.
– Я не умею готовить, Афина тем более. Зашла на кухню, чтобы положить бутерброды на тарелки, – ответила Вера, не пряча глаз. – Была кухарка, но Иона Денисович прогнал неделю назад. Теперь обеды приносят из кухмистерской.
– Даже бутерброды не режете?
– Зачем? Все же готовое…
Ванзаров был так любезен, что обещал проведать изгнанниц завтра. Если, конечно, Иртемьев не сменит гнев на милость. И просил сразу дать знать, если им понадобится какая-то помощь. Вера поблагодарила и протянула руку. Переборов себя, Ванзаров пожал ее ладошку. Пальцы Веры были твердыми и горячими.
Спустившись по лестнице, Ванзаров чуть не столкнулся с высоким господином. Миша Хованский не испугался и даже был рад встрече.
Обнял, как старого друга, и предложил отправиться в ресторан гостиницы. Немедленно! Кухня отменная и бильярд рядом. Что еще нужно, чтобы приятно провести время двум приятелям.
41
Погорельский проглотил жидкость. И прислушался к своему организму.
– А какой результат ожидается? – еще успел спросить он.
После чего ноги его сами собой обмякли, тело превратилось в вату, и доктор наверняка рухнул бы на пол, если бы Аполлон Григорьевич его вовремя не поймал. Результат был таким, как и рассчитывал Лебедев.
Первый раз «Слеза жандарма» оказывала изумительное действие. Не слишком крепкие натуры впадали в забытье. Более крепкие держались за стену или за что придется. И только Ванзаров, попробовав, дернул ус, хмыкнул и сказал:
– Крепкий напиток, мудренее водки.
И попросил добавки.
Сам Лебедев, изобретя убийственную жидкость, приучал себя по маленькой рюмочке. Пока не достиг совершенства. Как тот император, что выпивал каждый день по капле яда.
