Погорельский рассматривал белый контур с иголками, похожий на корень волшебного растения, с интересом папуаса, впервые увидевшего зеркало.
– Феноменально! – пробормотал он, держа еще сырую бумагу кончиками пальцев. – Такие невероятные различия! При фиксации ваших мыслей и этого господина ничего общего… Как же это понимать? В чем тут загадка?
Аполлону Григорьевичу стало стыдно. Как ученому, который вздумал пошутить над другим ученым, а шутка обернулась глупостью. Философский камень оказался куском канифоли.
– Не стоит сравнивать, Мессель Викентьевич, – сказал он. – Мой результат – скорее случайность.
Погорельский бережно положил снимок на лабораторный стол.
– В этом вся трагедия. Если метод дает столь различные результаты, значит, он неверен… В нем какая-то ошибка…
Обычное сострадание не было чуждо криминалисту. Шутка затянулась и теперь несла откровенный вред. Но признаться Лебедев не мог. Да и как признаться, что подменил снимки на фривольных девиц? Он знал, как загладить вину.
– А давайте завтра попробуем повторить по методике Наркевича-Иодко? – сказал он. – Обещаю исключительно интересных персонажей. Мысли оставим в покое, займемся электрическими отпечатками рук. Согласны?
Уговаривать доктора не пришлось. Он выразил полный восторг по поводу такого научного эксперимента.
– Чьи же руки будем электрофотографировать?
– Завтра узнаете, будет сюрприз.
– Чиновники Департамента полиции – это так любопытно! – Погорельский уже пребывал в мечтах.
Лебедев не стал раскрывать, что эти руки умеют куда больше, чем составлять записки и делать отчеты.
Руки что надо…
– Лучше поясните: как вы не заметили, что мальчишка в себя выстрелил? – спросил он.
Погорельский трагически схватился за лоб.
– Ужасно! Глупо! Зачем? Такой милый юноша… И вдруг такое… Но ведь как уследить, когда на сеансе все чувства устремлены к неведомому? Когда ты всматриваешься во тьму и не знаешь, что явится в следующий миг. Не уследить за теми, кто за столом.
Да и зачем?
– А кто у вас там стучал? – Аполлон Григорьевич постарался скопировать безмятежную и хитрую интонацию Ванзарова, но остался недоволен: совсем не тот результат.
– Силы, что пожелали войти в общение! – энергично ответил доктор. – Мы мало что знаем о них. Самая большая тайна нашей эпохи! Они говорят при помощи стуков…
– Что за стуки? Опишите…
Возникло некоторое затруднение. Погорельский так часто слышал их на сеансах, что не мог точно описать.
