Любовь Аркадьевна, вместо того, чтобы продолжить возмущаться, неожиданно махнула на дочь рукой.
– Тебе есть в кого. Я ведь тебе вовремя не подсказала. А я мать!
– Справедливо.
Любовь Аркадьевна печально вздохнула и присела на край старого дивана, снова огляделась, на этот раз будто в чужом жилище, в которое её непонятно каким ветром занесло. Головой покачала.
– Но кто бы мог подумать, кто бы мог подумать…
– Что ты вернёшься сюда?
– Что Славка твой таким прытким кобелём окажется! – неожиданно возмутилась Любовь Аркадьевна.
Лане пришлось на неё предостерегающе зашипеть, и она сбавила тон. – Я всегда считала его рохлей. И маменькиным сынком. Думала, что тебе повезло, что ты в лотерею выиграла, и вот такой сюрприз… неприятный.
– Признаться, я была примерно такого же мнения. Но судьба преподносит неожиданности, как видишь.
– И что?
– Что?
Любовь Аркадьевна проницательно прищурилась.
– Тебе больше нечего мне рассказать?
– Может, ты для начала разберёшь чемодан, примешь душ? Чаю выпьешь.
– Чай меня не успокоит.
– А что успокоит? Рассказ о том, что я воспользовалась твоим советом, и всё решила?
– А ты воспользовалась?
Лана кинула взгляд на лестницу, что вела на второй этаж. Дочки не было видно и слышно. Но голос она всё равно понизила.
– Я всё ему рассказала.
Любовь Аркадьевна не ахнула, не растерялась от такой новости, лишь деловито переспросила:
– И что Ваня?
– Мама, а ты сама как думаешь? Он в шоке. До сих пор. – Лана нервно побарабанила пальцами по подлокотнику. – Но держится молодцом.
Адвоката нанял.
– Хоть кто-то держится молодцом. Хоть кто-то что-то делает!"
"– Мама, если ты думаешь, что он собирается с Игнатьевым воевать и что-то там оспаривать и доказывать, то ты сильно ошибаешься. Всё ради Сони.
– Да? Он ради Сони, ты ради Сони?
Лана мучительно поморщилась.
– Я не знаю. Всё настолько странно… – Она поднялась с кресла. – Я поставлю чайник. Кажется, у нас были пряники. Если они окончательно не высохли.
– Ты готовить не пыталась?
– Пыталась! И у меня даже получается, – снисходительным тоном проговорила Лана.
– Вспомнила всё, чему меня когда-то учила первая свекровь. Признаюсь, что вспомнить было непросто. – Но прежде чем мать собралась ей что-то сказать, Лана её остановила жестом. – Только не предлагай свою помощь, ты готовишь ещё хуже, чем я.
Любовь Аркадьевна спорить не стала, откинулась на спинку старенького дивана, ещё раз окинула комнату взглядом. Руками развела.
– Я тебя не для этого растила. Не для кухни.
