Значительно сократился состав редакций и в «Ленинградской правде» и «Смене». В связи с этим Ленинградским обкомом партии для работы в военные и городские газеты были направлены многие видные писатели и поэты: Николай Тихонов, Всеволод Вишневский, Вера Инбер, Александр Прокофьев, Виссарион Саянов, Вера Кетлинская, Евгений Фёдоров и др. Так, во фронтовой газете «На страже Родины» за один только июль 1941 г. тринадцать раз выступал А.Прокофьев, одиннадцать — В.Саянов. Неоднократно печатались там стихи и статьи Н.Тихонова, О.
Берггольц, В.Азарова, В.Рождественского и др…[48]
* * *"
"Десять километров по лесу Катя отмахала за четыре часа. Дошла бы скорее, но задержала быстрина реки со сломанным мостом. Чтобы не замочить рацию, пришлось искать брод. Один раз почудился запах дыма из человеческого жилья, и Катя, точнее Надя Зайцева, прибавила шаг, огибая опасное место. Она уже почти свыклась с новым именем и на «Катю» не оборачивалась, как первое время, но всё же иногда тянуло назвать своё имя. Тогда она тайком писала его на песке и сразу же стирала четыре крупные школьные буквы.
Жидкий рассвет забрезжил у кромки поля, с которого просматривались крыши домов. Дальше придётся передвигаться короткими перебежками. Присев на корточки, Катя сверилась с картой, где рукой начштаба была поставлена жирная красная точка. Справа река, слева остатки барской усадьбы, а впереди пункт назначения — деревенская баня. Там будет ждать дед.
Сунув руку в карман, она ради спокойствия потрогала гранату-лимонку и посмотрела под ноги на вдавленные в землю каблуки ботинок.
Приказ «следов не оставлять» сидел в голове как приколоченный. Опасные лунки сравнялись кончиком палки. Вроде всё?
Хотя Катя почти уткнулась носом в землю, на открытом пространстве она чувствовала себя огромным великаном, неуклюже скачущим от куста к кусту. Собственное дыхание звучало пыхтением паровозной трубы.
Она почти добежала до сруба, когда со стороны бани раздался мужской шёпот:
— Откуда дровишки?
На мгновение застыв на месте, Катя быстро отозвалась на пароль:
— От тёти Наташи из Василёвки.
— Иди вперёд, не оборачивайся.
На ходу дед снял с неё вещмешок, едва не за шкирку втащив в баню:
— Раздевайся! Быстро!
Перед Катиными глазами мелькнуло суровое лицо, по глаза заросшее седой бородой, и короткопалые руки с тёмными лунками ногтей. Катина голова едва доставала деду до середины груди.
— Ну, снимай жакетку.
Катя насупилась:
— Не буду. В инструкции про раздевание не было сказано.
